Обсуждение:Ересь

Encyclopaedia of the Qurʾān

Ересь - несогласие с общепринятой доктриной с тенденцией к сектантству. Ересь, конечно, имеет смысл только в свете ортодоксии, разработка которой в исламе, похоже, началась как традиционалистская реакция на политико-теологическую политику «Аббасидского халифа аль-Мамуна» (т. 198 / 813-218 / 833 , Льюис, Наблюдения, 43 f, Makdisi, Ibn'Aqīl, 26 f.). Поскольку Коран является основополагающим текстом ислама, трудно найти строгую концепцию ереси в самом Коране. Тем не менее, поскольку Муψаммад не понимает провозглашение нового послания, а скорее рассматривается как преемник предыдущих пророков (см. Пророки и пророк), все из которых провозгласили одно и то же сообщение, можно говорить об отклонениях от « правильная вера »(см. ...). Термин qur'ānic, который наиболее непосредственно передает это понятие, является четвертой формой вербального корня l-ḥ-d (q 7: 180; 16: 103, 41:40, 22:25), что означает богохульство (qv) имен Бога (q 7: 180) и неверие в знаки Бога (q 41:40) или послание Муψаммада (q 16: 103). Другие термины qur'ānic, которые передают понятие отклонения от истинной веры, являются инновациями (q.v .; bid'a, q 46: 9); первая форма вербального корня b-gh-y, которая в ряде своих аттестаций подразумевает наглость или непослушание (qv, например, q 2:90; 3:83, 99; 6: 164; 10:23 , см. благодарность и неблагодарность); и третья форма вербального корня n-f-q, что означает лицемерие (см. ...). Но, поскольку ересь, строго говоря, должна определяться по отношению к ортодоксии (или наоборот), только в посткуранский период исламской истории сформировалась формальная концепция ереси. (Следует отметить, что арабский термин Зандака, часто переводимый как «атеизм», который несет в себе чувство неверия или «свободной мысли», и который пришел обозначать «ересь», не засвидетельствован в Коране). Развитие концепции ереси в исламе в ее интеллектуальном и литературном выражении можно увидеть при переходе от «книг опровержения» (кутуб аль-радд), где религиозные доктрины (см. Вероисповедания) представлены в противоположном формате, в прогрессивном систематизация богословской ортодоксии в ерезиографических работах (т.е. литература макалата и фирака, см. теологию и qur'ān), из которых самым старым известным примером, по-видимому, является работа ученого школы Мутазили в Багдаде, Абу-Файль Ja'far b. Ḥarb al-Hamadhānī (д. 236/850; Laoust, Hérésiographie musulmane, 160; Monnot, Islam, ¶ 45 f.). Уже в предыдущем столетии Мутазили (qv) прославились своими атаками против древних религий и их сильной реакцией на тех, кто сочувствует неисламским верованиям (см. Веру и неверию), особенно защитники доктрин, считающихся нечестивыми, такие как дуалистов и особенно манихейцев (ван Эс, Ибн ар-Риванди, 5 ф., Струумса, мусульманская полемика, 767-70). В четвертом-пятом / десятом-одиннадцатом веках экспансия ашхаризма ознаменовала спад мутазилизма, и с этим развитием, манихейский духовный центр, в центре внимания доктринального инакомыслия в Ираке, был переведен из Багдада в Самарканд во время халифата аль - Муктадир (р. 295 / 908-320 / 932). Впоследствии Газнавиды, а затем и сельджуки, насильственные защитники новых форм зарождающейся ортодоксии, решительно уменьшили эту воспринимаемую опасность для ислама, искоренив подрывные идеи. В результате их ортодоксального правления необходимость опровергнуть доктринальных противников уже не была насущной (см. Дискуссию и дискуссию, полемический и полемический язык), и в настоящее время heresiography окончательно вытеснила литературу опровержения (Ritter, Philologika, 34 f .; Colpe, Der Manichäismus, 191 f.). Начиная с шестого / двенадцатого столетия, heresiography в значительной степени потеряла свою апологетическую функцию и стала академической наукой категоризации, которая породила различные энциклопедические работы по сектам и ереси, самым ярким примером которых является трактат аль-Шахрастани (для таких работ см. Вайда, Le témoignage, Monnot, Islam, 50-79). Апологическая или полемическая литература, с этой точки зрения, посвятила себя почти исключительно аспектам споров Сунни-Шии (см. Shī'a; shī'ism и qur'ān). В исламе, как и в других местах, еретик всегда другой, тот, кто предлагает различную толкование Писания и откровения. ¶ Ересиографическая терминология стала фиксироваться только на протяжении многих веков. Хариджи (см. ...) интерпретация обязанности предписывать добро (аль-би-ла-маруф, см. ...) спровоцировали реакцию му'тазили, которая рассматривала их как группу повстанцев (fi'a bāghiya ), т. е. рассматривая их в терминах корня корня для восстания или дерзости в отношении Бога (b-gh-y). Аскет из Балха, «Абдалла б. аль-Мубарак (d. 181/797), представлял собой ортодоксию «людей умеренности» (ahl al-'adl) в противовес отклонению «людей недержания» (ahl al-baghī, cf. van Ess, tg, ii, 409, iv, 704-6, v, 207). Как отмечалось выше, другой язык qur'ānic, используемый для обозначения религиозных оппонентов или измененной доктрины, включает лицемерие (n-f-q) или виноватые нововведения (b-d-'). Имами-шииты (imāmiyya qaṭ'iyya), позже известные как Twelver Shī'ites (ithnā'ashashiyya), были идентифицированы не-qur'ānic термином rāfiḍa (pl. Rawāfiḍ, буквально «те, кто отбрасывают или отказывают»), сначала заиди-шиитами. Этот термин, возможно, был применен Зайди Му'тазили Бишр b. аль-Му'тамир (д. приблизительно 210/825), который решительно отреагировал на имами-шиитов Куфы, поскольку они отказались признать (то есть отбросили) легитимность вооруженного восстания Зайди. Позднее он был принят нешиэитами как способ унизить отказ Шии признать легитимность трех первых халифов (Friedlaender, The heterodoxies, 137 f.). Вероятно, во втором / восьмом веке с распространением знаменитой традиции, приписываемой Пророку о семидесяти двух (или семидесяти трех) сектах, только одна из которых будет спасена, а также распространение другой традиции , который, по-видимому, дополняет прежний, говоря, что «моя община никогда не согласится на ошибку (ḍalāl)», что термин ḍalāla пришел, чтобы обозначить доктринальную ошибку в исламе (см. ...). В отличие от понятия ереси как такового, часто связанного с виноватым нововведением (bid'a, pl. Bida'), личным и, следовательно, бесцельным устремлением (hawā', pl. Ahwā) или кощунственным сомнением, ошибочной доктриной или неортодоксальной позицией (shubha, pl. Shubuhāt ), это новое понимание ошибки (ḍalāl или ḍalāla) составляло промежуточную степень между простой ошибкой (khaṭaʾ), которую может совершить даже мусульманин в хорошем состоянии (см. грех, майор и минор) и полная неверность (куфр, см. Dedering, Ein Kommentar, 42 f .; Laoust, La profession, 40, 172). В то же время новый термин, zandaqa, появился в обозначении доктрин и практик любого еретика (zindīq, pl. Zanādiqa) применительно к немусульманам (особенно гностическим и гностическим тенденциям) и мусульманам (неортодоксальным, свободомыслящие, поэты-развратники, политические оппоненты халифата и т. д., см. Вайда, Зиндикс, Креймер, Ересь, Чокр, Зандака). Такие группы противостоят «ортодоксальным мусульманам», отныне обозначаемым как люди сунны (qv) и общины (ahl al-sunna wa-l-jamā'a), люди консенсуса (ahl al-ijmā'), условно называемые сунниты. С консолидацией православия суннитов в четвертом / десятом веке, ересиография пришла к использованию определенных титулов или топои, чтобы обозначить тех, кто считается, правильно или ошибочно, противниками суннизма: банинийя (шииты, особенно исмаили), кадарии (сторонники свободной воли; см. свободу и предопределение), ibāḥiyya (свободные мыслители и другие антиномические группы), dahriyya (философы и другие сторонники вечности вселенной), tanāsukhiyya (верующие в metempsychosis) и т. д. (Freitag, Seelenwanderung, Urvoy, Les penseurs libres ). Точно так же схоластическая и рационалистическая шиитская «ортодоксия», все более развитая со второй половины четвертого-десятого века в кругу аль-Шейха аль-Муфида (d. 413/1022) в Багдаде, стала обозначать самих еретиков ранжируется такими терминами, как mufawwiḍa или ghulāt (гностические и ¶ эзотерические тенденции) и muqallida или ḥashwiyya (жестко традиционалистические тенденции). Понятие простолюдинов или масс (al - (; awāmm в отличие от элиты, alkhhawāṣṣ)) или большинства (аль-атар в отличие от меньшинства, al-aallall), обозначающих нешиевских мусульман, передает, для авторов Шии, чувство поддержки ошибочных доктрин (Амир-Моецци, Гид-гид, особенно 33 ф.).

Heresy - Dissent from commonly accepted doctrine with a tendency towards sectarianism. Heresy, of course, only has meaning in light of orthodoxy, the elaboration of which in Islam seems to have begun as a traditionalist reaction to the politico-theological policies of the ʿAbbāsid caliph al-Maʾmūn (r. 198/813-218/833; Lewis, Observations, 43 f.; Makdisi, Ibn ʿAqīl, 26 f.). As the Qurʾān is the foundational text of Islam, it is difficult to locate a strict concept of heresy within the Qurʾān itself. Nevertheless, as Muḥammad is not understood to proclaim a new message, but rather is seen as the successor of previous prophets (see prophets and prophet- ¶ hood), all of whom proclaimed the same message, it is possible to speak of deviations from «right belief» (see path or way; ḥanīf; religion). The qurʾānic term that most directly conveys this concept is the fourth form of the verbal root l-ḥ-d (q 7:180; 16:103; 41:40; 22:25), which connotes blasphemy (q.v.) of the names of God (q 7:180) and disbelief in God’s signs (q 41:40) or Muḥammad’s message (q 16:103). Other qurʾānic terms that convey the concept of deviation from true belief are innovation (q.v.; bidʿa, q 46:9); the first form of the verbal root b-gh-y, which, in a number of its attestations, implies insolence or disobedience (q.v.; cf. e.g. q 2:90; 3:83, 99; 6:164; 10:23; see gratitude and ingratitude); and the third form of the verbal root n-f-q, which denotes hypocrisy (see hypocrites and hypocrisy). But, as heresy, strictly speaking, must be defined in relation to orthodoxy (or vice-versa), it is only in the post-qurʾānic period of Islamic history that a formal concept of heresy took shape. (It is noteworthy that the Arabic term zandaqa, often translated as "atheism, " which carries the sense of unbelief or "free thought, " and which came to designate "heresy, " is not attested in the Qurʾān.) The development of the concept of heresy in Islam in its intellectual and literary expression can be seen in the transition from «books of refutation» (kutub al-radd), where religious doctrines (see creeds) are presented in contrastive format, to the progressive systematization of theological orthodoxy in the heresiographical works (i.e. literature of the maqālāt and the firaq; see theology and the qurʾān), of which the oldest known example seems to be the work of the scholar of the Muʿtazilī school of Baghdad, Abū l-Faḍl Jaʿfar b. Ḥarb al-Hamadhānī (d. 236/850; Laoust, Hérésiographie musulmane, 160; Monnot, Islam,¶ 45 f.). Already in the previous century, the Muʿtazilīs (q.v.) had become famous for their attacks against ancient religions and their strong reactions to those with sympathies for non-Islamic beliefs (see belief and unbelief), especially the defenders of doctrines considered impious, such as those of dualists and especially of Manichaeans (van Ess, Ibn ar-Rīwandī, 5 f.; Stroumsa, Muslim polemics, 767-70). In the fourth-fifth/tenth-eleventh centuries, the expansion of Ashʿarism marked the decline of Muʿtazilism, and with that development, the Manichaean spiritual center, the focus of doctrinal dissent in Iraq, was transferred from Baghdad to Samarqand during the caliphate of al- Muqtadir (r. 295/908-320/932). Subsequently, the Ghaznavids and later the Seljuqs, violent defenders of the new forms of nascent orthodoxy, decisively reduced this perceived danger to Islam by rooting out subversive ideas. As a result of their orthodox rule, the need to refute doctrinal opponents was no longer pressing (see debate and disputation; polemic and polemical language), and heresiography henceforth definitively supplanted the literature of refutation (Ritter, Philologika, 34 f.; Colpe, Der Manichäismus, 191 f.). Beginning with the sixth/twelfth century, heresiography largely lost its apologetic function and became an academic science of categorization that generated various encyclopaedic works on sects and heresies, the most outstanding example of which is al-Shahrastānī's treatise (for such works, see Vajda, Le témoignage; Monnot, Islam, 50-79). Apologetic or polemical literature, from this point on, devoted itself almost exclusively to aspects of Sunnī-Shīʿī controversy (see shīʿa; shīʿism and the qurʾān). In Islam, like elsewhere, the heretic is always the other, the one who offers a different exegesis of scripture and revelation. ¶ Heresiographical terminology became fixed only over many centuries. The Khārijī (see khārijīs) interpretation of the duty of enjoining the good (al- amr bi-l-maʿrūf, see ethics and the qurʾān; good and evil) provoked the reaction of Muʿtazilīs who saw them as a group of rebels (fiʾa bāghiya), i.e. viewing them in terms of the qurʾānic root for rebellion or insolence towards God (b-gh-y). The ascetic of Balkh, ʿAbdallāh b. al-Mubārak (d. 181/797), represented the orthodoxy of «the people of moderation» (ahl al-ʿadl) in opposition to the deviation of «the people of immoderation» (ahl al-baghī, cf. van Ess, tg, ii, 409; iv, 704-6; v, 207). As noted above, other qurʾānic language used to designate religious opponents or altered doctrine include hypocrisy (n-f-q) or blameful innovation(b-d-ʿ). The Imāmī Shīʿites (imāmiyya qaṭʿiyya) later known as Twelver Shīʿites (ithnā ʿashariyya), were identified by the non-qurʾānic term rāfiḍa (pl. rawāfiḍ, literally «those who throw back or refuse»), first by the Zaydī Shīʿites. The term may have been applied by the Zaydī Muʿtazilī Bishr b. al-Muʿtamir (d. ca. 210/825), who reacted strongly against the Imāmī Shīʿites of Kūfa since they refused to recognize (i.e. threw back) the legitimacy of the armed revolt of Zaydī. It was later adopted by non-Shīʿites as a way to disparage the Shīʿī refusal to recognize the legitimacy of the three first caliphs (Friedlaender, The heterodoxies, 137 f.). It was probably in the second/eighth century, with the spread of the famous tradition attributed to the Prophet about the seventy-two (or seventy-three) sects, only one of which would be saved, as well as the diffusion of another tradition, which seems to complement the former, saying that "my community will never agree on error(ḍalāl), " that the term ḍalāla came to designate doctrinal error in Islam (see error). In contrast to the notion of heresy per se ¶ often associated with blameful innovation(bidʿa, pl. bidaʿ), personal and thus aimless aspiration (hawāʾ, pl. ahwāʾ) or sacrilegious doubt, erroneous doctrine or heterodox position (shubha, pl. shubuhāt), this new understanding of error(ḍalāl or ḍalāla) constituted an intermediate degree between simple error(khaṭaʾ), that even a Muslim in good standing can commit (see sin, major and minor), and complete infidelity (kufr, see Dedering, Ein Kommentar, 42 f.; Laoust, La profession, 40, 172). At the same time, a new term, zandaqa, emerged in designation of the doctrines and practices of any kind of heretic (zindīq, pl. zanādiqa) in reference to both non-Muslims (especially gnostic and gnosticizing trends) and Muslims (heterodox, free-thinkers, libertine poets, political opponents of the caliphate, etc.; see Vajda, Zindīqs; Kraemer, Heresy; Chokr, Zandaqa). Such groups stand in opposition to "orthodox Muslims, " henceforth identified as the people of the sunna (q.v.) and the community (ahl al-sunna wa-l-jamāʿa), the people of consensus (ahl al-ijmāʿ), conventionally called Sunnites. With the consolidation of Sunnī orthodoxy in the fourth/tenth century, heresiography came to employ certain set titles or topoi to designate those considered, rightly or wrongly, opponents of Sunnism: bāṭiniyya (Shīʿīs, particularly Ismāʿīlīs), qadariyya (supporters of free will; see freedom and predestination), ibāḥiyya (free-thinkers and other antinomian groups), dahriyya (philosophers and other supporters of the eternity of the universe), tanāsukhiyya (believers in metempsychosis) and so on (Freitag, Seelenwanderung; Urvoy, Les penseurs libres). Similarly, scholastic and rationalist Shīʿite "orthodoxy, " increasingly elaborated from the second half of the fourth/tenth century in the circle of al-Shaykh al-Mufīd (d. 413/1022) in Baghdad, came to designate the heretics of its own ranks by terms like mufawwiḍa or ghulāt (gnostic and ¶ esoteric trends) and muqallida or ḥashwiyya (rigidly traditionalist trends). The notion of the commoners or masses (al-(;awāmm as opposed to the elite, al- khawāṣṣ) or the majority (al- akthar as opposed to the minority, al- aqall), designating the non-Shīʿī Muslims, convey, for Shīʿī authors, a sense of support for erroneous doctrines (Amir-Moezzi, Le guide divin, especially 33 f.).

---

Mohammad Ali Amir-Moezzi

• M.A. Amir-Moezzi, Le guide divin dans le shiʿisme originel, Paris-Lagrasse 1992
• M. Chokr, Zandaqa et zindīqs en Islam au second siècle de l’hégire, Damascus 1993
• C. Colpe, Der Manichäismus in der arabischen Überlieferung, Göttingen 1954
• S. Dedering, Ein Kommentar der Tradition über die 73 Sekten, in mo 25 (1931), 38-59
• J. van Ess, Ibn ar-Rāwandī or the making of an image, in al-Abḥāth 27 (1978-9), 5-26
• id., tg
• R. Freitag, Seelenwanderung in der islamischen Häresie, Berlin 1985
• I. Friedlaender, The heterodoxies of the Shiʿites in the presentation of Ibn Hazm, in jaos 28 (1907), 1-80 and 29 (1909), 1-183
• F. Gabrieli, La zandaqa au Ier siècle abbasside, in L'élaboration de l’Islam, Paris 1961, 23-38
• W.B. Hallaq, On the authoritativeness of Sunni consensus, in ijmes 18 (1986), 427-54
• J.L. Kraemer, Heresy versus the state in medieval Islam, in S.R. Brunswick (ed.), Studies in Judaica, Karaitica and Islamica presented to Leon Nemoy on his eightieth birthday, Ramat Gan 1982, 167-79
• H. Laoust, L’hérésiographie musulmane sous les Abbassides, in Cahiers de civilisation médiévale 10 (1967), 157-78
• id., La profession de foi d’Ibn Baṭṭa, Damascus 1958
• B. Lewis, Some observations on the significance of heresy in the history of Islam, in si 1 (1953), 43-63
• G. Makdisi, Ibn ʿAqīl et la résurgence de l’Islam traditionaliste au Xie siècle, Damascus 1963
• C. Melchert, Sectaries in the six books. Evidence for their exclusion from the Sunni community, in mw 82 (1992), 287-95
• G. Monnot, Les écrits musulmans sur les religions non-bibliques, in mideo 11 (1972), 4-48, repr. in id., Islam et religions, Paris 1986, 39-82
• H. Ritter, Philologika III. Muhammedanische Häresiographen, in Der Islam 18 (1929), 34-55
• D.J. Stewart, Islamic legal orthodoxy. Twelver Shiʿite responses to the Sunni legal system, Salt Lake City, UT 1999
• S. Stroumsa, Freethinkers of medieval Islam. Ibn al-Rāwandī, Abū Bakr al-Rāzī and their impact on Islamic thought, Leiden 1999
• id., From Muslim polemics to Jewish Muslim heresy.
• Ibn al-Rāwandī's Kitāb¶ al-Dāmigh, in jaos 107 (1987), 760-85
• D. Urvoy, Les penseurs libres dans l’Islam classique, Paris 1996
• G. Vajda, Le témoignage d’al-Māturīdī sur la doctrine des Manichéens, des Daysanites et des Marcionites (Note annexe: l’Aperçu sur les sectes dualistes dans al-Mughnī fī abwāb al-tawḥīd wa-l-ʿadl du cadi ʿAbd al-Ǧabbār), in Arabica 13 (1966), 1-38 and 113-28
• id., Les Zindīqs en pays d’Islam au début de la période abbasside, in rso 17 (1938), 173—229

Amir-Moezzi, Mohammad Ali, «Heresy», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00189>