Обсуждение:Бадр
Encyclopaedia of Islam, Second Edition
| Бадр или Бадр Ḥunayn, небольшой городок к юго-западу от Медины, в ночное путешествие с побережья и на стыке дороги из Медины с караванным маршрутом из Мекки в Сирию. Он находится в равнине, в 5 м. (8 км.) И 2½ м. (4 км.), Окруженный крутыми холмами и песчаными дюнами, и был рыночным центром.
Здесь произошло 17 (или 19 или 21) Рамазан, 2 А. Х. (= 13 или 15 или 17 марта, 624) первое великое сражение в карьере Мухаммеда. Хотя в ранних источниках есть множество деталей, трудно дать четкий отчет о битве и событиях, которые привели к этому. Как правило, считается, что самая ранняя и самая надежная версия — это то, что содержится в письме от "Урва б. аль-Зубайр к халифу 'Абд аль-Малик (сохранился в аль-Шабари, i, 1284 и далее), хотя даже этот ¶ имеет некоторый материал, который кажется легендарным. Муψаммад получил информацию о возвращении богатого каравана из Сирии в Мекку во главе с Абу Суфьяном b. Ḥарб, начальник клана Умайи. Он собрал команду чуть более 300 человек (около 80 эмигрантов, остальные Аняр) и отправился в окрестности Бадра в надежде перехватить караван. Абу Суфьян на его стороне направил просьбу в Мекку о том, чтобы защитить караван, когда он пересек регион, легко доступный из Медины. Поскольку Мекканцы, как говорят, потратили более недели на пути из Мекки в Бадр, Абу Суфьян, должно быть, отправил свой запрос заблаговременно, хотя источники утверждают, что он это сделал только после того, как услышал о подготовке Мухаммеда. Сила Меккана, которой командовал Абу Джал из клана Махзум, состояла из 950 человек из всех кланов Шурейша. Прежде чем они достигли Бадра, они получили сообщение от Абу Суфьяна, чтобы сказать, что, вынудив марши вдоль маршрута ближе к побережью, чем обычный, он ускользнул от мусульман. Однако Абу Джалль, несмотря на неодобрение некоторых старших мужчин и вывод контингентов из кланов Зухра, и «Ади» решил отправиться в Бадр и продемонстрировать силу. Он и его сторонники, без сомнения, считали, что они настолько сильны, что Мухаммад не рискнул атаковать (см. Ḳur'ān viii, 47/49).
Это была катастрофа для Мекки, но не калечащая. Потеря многих ведущих мужчин была серьезной, но, пожалуй, самым серьезным аспектом была потеря престижа. Чтобы восстановить престиж, важно, чтобы они наказывали Мухаммада. Для мусульман это казалось оправданием их веры, вызванной ими Богом (см. Ḳur'ān viii, 17, 42/43); они полагали, что Он послал своих ангелов к их помощи viii 9,12). Мухаммад провел много времени в молитве и получил заверения в том, что он победит (viii, 7, 9). Мусульмане рассматривали это как наказание, давно предсказанное неверующим. Согласно вероятному предложению (Р. Белл, «Происхождение ислама в его христианской среде», Лондон, 1926, 118 и выше, «Введение в Коран», Эдинбург, 1953, 136-8), слово furḳān, примененное к Бадру, означает "освобождение от суждения '(см. Ḳur'ān, viii, 29, 41/42). Таким образом, мусульмане были подтверждены в своей вере и привели к преувеличению их собственной важности — преувеличению, которое привело к духовному кризису после обратного в Ухуд (Ḳur'ān, viii, 65/66, контраст 66/67). Сам Мухаммад с этого времени был в гораздо более сильном положении в Медине. Уверенность в себе, проявленная мусульманами благодаря их победе и престиж, который они таким образом приобрели, были факторами, без которых ислам вряд ли мог бы развиться так, как он. Те, кто сражался в Бадре как мусульмане — Бадрийюн, стали рассматриваться как заслуга аристократии, и в большинстве версий дивана «Умар» считается самым высоким классом мусульман. Мухаммад совершил вторую экспедицию в Бадр в Шабане или Духу-Ḳa’da 4 A.H. (= январь или апрель 626 года) в соответствии с обещанием, данным Абу Суфьяну, когда он ушел из Удуда. У Мухаммеда и Мекканцев было гораздо больше сил, но сражений не было, хотя мусульмане хорошо торговали. Бадр упоминается географами Аравии; например, Yāḳūt, то есть 524 f .; аль-Бакри, 141f .; al-Muḳaddasī, 82 f .; al-Mas'ūdī, 237. Путешественник Дж. Л. Буркхардт изучил этот участок с учетом битвы (Reisen in Arabien, 1830, 614-19). |
Badr, or Badr Ḥunayn, a small town south-west of Medina, a night’s journey from the coast, and at the junction of a road from Medina with the caravan route from Mecca to Syria. It lies in a plain, 5 m. (8 km.) long and 2½ m. (4 km.) broad, surrounded by steep hills and sand-dunes, and was a market centre.
Here occurred on 17 (or 19 or 21) Ramaḍān, 2 A. H. (= 13 or 15 or 17 March, 624) the first great battle of Muḥammad’s career. Though there is a wealth of detail in the early sources, it is difficult to give a clear account of the battle and the events which led up to it. It is generally held that the earliest and most reliable version is that contained in a letter from ʿUrwa b. al-Zubayr to the caliph ʿAbd al-Malik (preserved in al-Ṭabarī, i, 1284 ff.), though even this ¶ has some material which seems to be legendary. Muḥammad received information that a rich caravan was returning from Syria to Mecca, led by Abū Sufyān b. Ḥarb, chief of the clan of Umayya. He collected a force of slightly over 300 men (about 80 Emigrants, the rest Anṣār), and marched to the neighbourhood of Badr in hopes of intercepting the caravan. Abū Sufyān on his side had sent a request to Mecca for a force to protect the caravan while it traversed the region easily accessible from Medina. Since the Meccans are said to have spent over a week on the way from Mecca to Badr, Abū Sufyān must have sent his request some time beforehand, though the sources assert that he only did so after hearing of Muḥammad’s preparations. The Meccan force, commanded by Abū D̲j̲ahl of the clan of Mak̲h̲zūm, consisted of about 950 men from all the clans of Ḳurays̲h̲. Before they reached Badr they received a message from Abū Sufyān to say that, by forced marches along a route closer to the coast than the usual one, he had eluded the Muslims. Abū D̲j̲ahl, however, despite the disapproval of some senior men and the withdrawal of the contingents from the clans of Zuhra and ʿAdī decided to go forward to Badr and make a display of strength. He and his supporters doubtless considered that they were so strong that Muḥammad would not venture to attack (cf. Ḳurʾān viii, 47/49). Muḥammad does not appear to have known of the expedition under Abū D̲j̲ahl until the evening before the battle when some of his men captured a Meccan water-carrier at the wells of Badr. The camp of the Meccans was still out of sight behind a hill. This fortuitous encounter may have made it easier for Muḥammad to persuade all his followers to fight, since in the circumstances it would have been dishonourable to withdraw. On the following morning Muḥammad moved quickly and seized the wells, filling all with sand except that nearest the enemy, where he stationed his men. The enemy was thus forced to fight for his water supply willy-nilly. All that can be said of the course of the battle is that there appear to have been some single combats followed by a general melée. What is certain is that the Meccans suffered a catastrophic defeat. Nearly seventy of them were killed (including Abū Ḏj̲ahl and a dozen of their leaders) and nearly seventy taken prisoner and later ransomed for considerable sums; only about fifteen Muslims were killed. This was a disaster for Mecca, but not a crippling one. The loss of many leading men was grave, but perhaps the most serious aspect was the loss of prestige. To recover prestige it was essential that they should punish Muḥammad. For the Muslims it seemed a vindication of their faith, brought about for them by God (cf. Ḳurʾān viii, 17, 42/43); they believed that He had sent his angels to their assistance viii 9,12). Muḥammad spent much time in prayer and received assurances that he would be victorious (viii, 7, 9). The Muslims looked on this as the punishment long foretold for the unbelievers. According to a probable suggestion (R. Bell, The Origin of Islam in its Christian Environment , London 1926, 118 ff.; Introduction to the Qurʾān , Edinburgh 1953, 136-8), the word furḳān applied to Badr means ‘deliverance from judgement’ (cf. Ḳurʾān, viii, 29, 41/42). The Muslims were thus confirmed in their faith and led to exaggerate their own importance—an exaggeration which resulted in a spiritual crisis after the reverse at Uḥud (Ḳurʾān, viii, 65/66; contrast 66/67). Muḥammad himself from this time onward was in a ¶ much stronger position in Medina. The self-confidence induced in the Muslims by their victory, and the prestige they thus acquired, were factors without which Islam could hardly have developed as it did. Those who had fought at Badr as Muslims—the Badriyyūn—came to be regarded as an aristocracy of merit, and in most versions of the dīwān of ʿUmar are said to have constituted the highest class of Muslims. Muḥammad undertook a second expedition to Badr in S̲h̲aʿbān or D̲h̲u ’l-Ḳaʿda 4 A.H. (= Jan. or April 626) in accordance with a promise given to Abū Sufyān as he retired from Uḥud. Both Muḥammad and the Meccans had much larger forces, but there was no fighting, though the Muslims did good trade. Badr is mentioned by the geographers of Arabia; e.g., Yāḳūt, i. 524 f.; al-Bakrī, 141f.; al-Muḳaddasī, 82 f.; al-Masʿūdī, 237. The traveller J. L. Burckhardt examined the site with the battle in mind (Reisen in Arabien , 1830, 614-19). |
(W. Montgomery Watt)
- (battle): Ibn His̲h̲ām, 427—539
- al-Wāḳidī (tr. J. Wellhausen), 37-90
- al-Ṭabarī, i, 1281—1359
- Caetani, Annali, i, 472—518
- Fr. Buhl, Das Leben Muhammeds, Leipzig 1930, 238-45
- W. Montgomery Watt, Muhammad at Medina, Oxford 1956, 10-16
- M. Hamidullah, The Battlefields of the Prophet Muhammad, Woking 1373/1953, 11-17.
Encyclopaedia of the Qurʾān
| Бадр (673 слов) Сайт первой крупной военной победы Ислама, произошедшей в месяц Рамашана (q.v.) на второй год после того, как Муψаммад эмигрировал из Мекки в Медину (март 624, см. Эмиграцию). Бадр упоминается явно только один раз в Коране (п. 3: 123), но есть намеки на него, по крайней мере, на тридцать два других стиха. Почти все эти ссылки содержатся в восьмой суре «Исповедь» (Sūrat al-Anfāl), в которой рассматриваются вопросы, которые возникли как прямое следствие этой победы мусульман и подчеркивают прежде всего духовные завоевания, которые дали Исламу его прочные основы ,
Бадр, также известный как Бадр Ḥunayn, был в то время небольшим поселением с колодцами на Аравийском полуострове недалеко от побережья Красного моря, лежащим примерно в ста пятидесяти километрах к юго-западу от Медины и более чем в трехстах километрах к северо-западу от Мекки. Встреча между мусульманами из Медины и их языческими врагами из Мекка была вызвана возвращением каравана Меккан. Один из врагов Пророка, Абу Джал, привел силы Мекка, направленные на защиту каравана. В Бадре Пророк вместе с немногим более трехсот его последователей встретился с Абу Джалом и его армией примерно в тысячу. Несмотря на несоответствие в численности, мусульманские силы одержали победу над мекканцами, которые, как сообщается, не знали поражения поколений. Abū Jahl и ряд других видных мекканских лидеров потеряли свою жизнь, и многие заключенные и груз каравана были захвачены. Основная тема куранских аллюзий на победу Бадра — безошибочное оправдание Бога Исламом. Пророк молился о освобождении и получил ясные признаки Божьей благодати (q 8: 7, 9), заставляя мусульман сражаться с ещё большей убежденностью. Сам Бог помог Силам Пророка (д. 8:17), послав тысячу ангелов, чтобы помочь (д. 8: 9, 12). Прямое вмешательство Бога означало его подтверждение ислама и установление исламского сообщества (см. Сообщество и общество в qur'ān), помимо всех остальных. В частности, идентификация битвы с «Днем Критерия» (yawmal-furqān, q 8:41, см. Критерий) означала различие между правильным и неправильным, которое совершила битва при Бадре. Бадр также отражает другие мотивы. Бог испытал своих слуг (д. 8:17, 33:11). Человечество должно бояться Бога и быть ему благодарным, поскольку, несмотря на небольшие размеры мусульманской силы, он дал им победу (см. 3: 123, см. Благодарность и неблагодарность). Бог также дал ясное понимание — то есть различие между правдой и ложью — когда он вызвал дождь перед битвой (q 8:11), тем самым помогая мусульманам (см. Скрытые и скрытые). Битва при Бадре произошла сразу после того, как Муψаммад порвал с еврейскими племенами в Медине, и руководство ритуальных молитв было изменено с Иерусалима на Мекку (см. Qibla). Благодаря прежде всего этому триумфу, Пророк и его последователи стали ещё более уверены в праведности своего дела. Кроме того, он укрепил свой разрыв с языческими мекканцами и их созданием независимого сообщества верующих. Более поздние поколения рассматривали мусульман, которые сражались в этой битве с особым почтением. См. Также экспедиции и битвы. |
Badr (673 words) The site of Islam’s first major military victory which occurred in the month of Ramaḍān (q.v.) in the second year after Muḥammad emigrated from Mecca to Medina (March 624, see emigration). Badr is mentioned explicitly only a single time in the Qurʾān (q 3:123), but there are allusions to it in at least thirty-two other verses. Almost all of these references are found in the eighth sūra, «The Spoils» (Sūrat al-Anfāl), which addresses the issues that arose as a direct consequence of this Muslim victory and stresses above all the spiritual gains that gave Islam its firm foundations.
Badr, also known as Badr Ḥunayn, was at the time a small settlement with water wells on the Arabian peninsula near the Red Sea coast, lying some one hundred and fifty kilometers southwest of Medina and more than three hundred kilometers northwest of Mecca. The encounter between the Muslims from Medina and their pagan Meccan foes was occasioned by the return of a Meccan caravan. One of the Prophet’s archenemies, Abū Jahl, led the Meccan forces sent to defend the caravan. At Badr, the Prophet together with little over three hundred of his followers met ¶ Abū Jahl and his army of approximately one thousand. Despite the disparity in numbers, the Muslim force emerged victorious over the Meccans, who reportedly had not known defeat for generations. Abū Jahl and a number of other prominent Meccan leaders lost their life and many prisoners and the caravan’s cargo were captured as well. The basic theme of the qurʾānic allusions to the victory of Badr is God’s unmistakable vindication of Islam. The Prophet prayed for deliverance and received clear signs of God’s grace (q 8:7, 9), causing the Muslims to fight with even greater conviction. God himself aided the Prophet’s forces (q 8:17), sending a thousand angels to help (q 8:9, 12). God’s direct intervention signified his confirmation of Islam and set the Islamic community (see community and society in the qurʾān) apart from all others. In particular, the identification of the battle with the «Day of the Criterion» (yawmal- furqān, q 8:41; see criterion) signaled the distinction between right and wrong which the battle of Badr had wrought. Badr reflects other motifs as well. God tested his servants (q 8:17; 33:11). Humankind must fear God and be grateful to him since, in spite of the small size of the Muslim force, he gave them victory (q 3:123; see gratitude and ingratitude). God also provided clear insight — i.e. the distinction between truth and falsehood — when he caused it to rain before the battle (q 8:11), thereby aiding the Muslims (see hidden and the hidden). The battle of Badr took place just after Muḥammad had broken with the Jewish tribes in Medina and the direction of the ritual prayers had been changed from Jerusalem to Mecca (see qibla). Thanks primarily to this triumph, the Prophet and his followers became even more assured of the righteousness of their cause. Furthermore, ¶ it consolidated their break with the pagan Meccans and their creation of an independent community of believers. Later generations viewed the Muslims who fought in this battle with special reverence. See also expeditions and battles . |
- Primary
- Ibn Isḥāq, Sīra, ii, 606-iii, 43, Ibn Isḥāq-Guillaume, 289—360
- Ṭabarī, Tarīkh, i, 1281—1359, trans. M.V. McDonald, History of al-Ṭabarī, vii. The foundation of the community, 25-85 (with annot. by W.M. Watt)
- Secondary
- G.H.A. Juynboll, Fighting angels, in Ohio journal of religious studies 2 (1974), 85-7
- A. Kherie, Index-cum-concordance for the holy Qurʾān, Delhi 1992, 986-7
- A.D. al-ʿUmari, Madinan society at the time of the Prophet, 2 vols., Herndon 1991, ii, 31-47
- W.M. Watt, Badr, in ei2, i, 867-8
- id., Muhammad at Medina, Oxford 1956, 10-6
- Watt-Bell, 145-7
Encyclopaedia Islamica
| Бадр, является регионом в Ḥijāz и местом первой важной битвы между мусульманами и мекканцами в Рамашане 2/6 марта.
Бадр, расположенный между Мединой и Меккой, был связан с его пресноводными колодцами. Существует несколько сообщений о происхождении его названия, в котором говорится, что «Бадр» был именем либо владельца, либо экскаватора колодца в этой области (Abū'Ubayd, 1/231, Ibn Qutayba, 152, al- Yamānī, 33; Yāqūt, 1/524). Благодаря наличию воды и, следовательно, её пышной растительности, Бадр был популярен среди арабов. Это был также сайт ежегодной ярмарки, известной как маусим (сезон), когда люди собирались торговать (аль-Вакиди, 1/44, аль-Шабари, 2/438, Якут, 1/524, см. Также «Али», 7 / 376). Сегодня Бадр — небольшой городок, расположенный примерно в 153 км к юго-западу от Медины и в 343 км к северу от Мекки. Домом для нескольких племен из Ḥijāz в 2010 году было зарегистрировано население в 30 000 человек (информацию о его населении и географических условиях см. В «Аль-Ямани», 25, 33-35, 39-45). Основное значение Бадра заключается в том, что он был местом первой и самой важной битвы между ранними мусульманами во главе с Пророком и курайшитами Мекки. Большинство биографов Пророка с первых столетий хиджры обсуждали битву при Бадре, хотя отчеты немного отличаются друг от друга. Несомненно, что в период от миграции Пророка до Медины до Раманана 2 марта 624 года между мусульманами и мекканцами были встречи. Они в основном принимали форму экспедиций, а не нападений на торговые караваны, принадлежащие мекканским дворянам, причина которых, по словам аль-Вакиди, заключалась в том, что Пророк стремился бросить вызов курайшитам, которые, используя свои финансовые и физические ресурсы, были препятствуя распространению ислама (например, см. аль-Вакиди, 1/9). Согласно сообщениям, прямой причиной битвы при Бадре был план мусульман совершить набег на один из крупнейших торговых караванов Меккан во главе с Абу Суфьяном (q.v.) по возвращении из Леванта. Такие рейды (ghazawāt, sing. Ghazwa) были начаты после первого из откровений Корана в отношении войны (Q 22: 39-40), позволяя мусульманам прибегать к войне в целях самообороны. Поскольку мусульманское государство технически воевало с мекканцами, между двумя сторонами не заключен мирный договор, мусульманские набеги на караваны Меккана не рассматривались как разорение любого мирного статус-кво; скорее, учитывая огромное расхождение между обеими сторонами в отношении военной мощи, его видели мекканцы как акт великой безрассудства. Более того, как отмечали современные историки, такие рейды широко считались единственным средством, с помощью которого неравенство богатства могло быть ослаблено в кочевой среде, где центральное государство отсутствовало. Целью рейда было не убивать, а добывать добычу, захватывать людей, которые затем были бы выкуплены, таким образом, чтобы перераспределить доступное богатство во времена ¶ лишений (например, см. Андре, 140, Армстронг, Мухаммад: Западная попытка, 169; идем, Мухаммад: Пророк, 126—127). Также утверждалось, что такие набеги на караваны курайшитов были ответом на бойкот, который мусульмане страдали от рук своих противников, не позволяя им посещать Мекку и совершать паломничество (Haykal, стр. 204, 215—217). Когда караван добрался до Сирии, Пророк отправил двух разведчиков в Лавра на побережье к западу от Медины, чтобы выяснить, когда именно караван должен был прибыть туда в пути в Мекку. Тем временем Абу Суфьян, который внимательно следил за ситуацией, узнал о планах Пророка и отправил гонца впереди от Бану Гифара в Мекку, чтобы призвать курайшитов защищать караван, который был защищен только сорока человек («Урва» b. al-Zubayr, 131—132, al-Wāqidī, 1 / 19-20, 27-28, Ibn Hishām, 2 / 257—258). Первоначально обстоятельства, при которых происходили известия, вызывали у мекканских дворян какое-то беспокойство, поскольку это совпало с мечтой о том, что дочь Абд аль-Мулалиба и тетя Пророка, «Атика», которая была истолкована как предвестник падения мекканцев («Урба-аль-Зубайр», 134, аль-Вакиди, 1 / 29-30, Ибн Хишам, 2/258, Ибн Шабиб, 337—338). Однако размер каравана, который был одним из самых богатых в году, оказался гораздо более важным фактором в поощрении армии к сбору. Каждый клан, помимо Бану Ади, принимал участие в экспедиции во главе с их начальниками; только дядя Пророка и один из его самых стойких противников Абу Лахаб (q.v.) решили не принимать участия лично. Ключевую роль сыграл один из ведущих дворян курайшитов Абу Джал (q.v.), как в поднятии армии, так и в поощрении их вовлечь Пророка в бою, а не отступить в Мекку, как только караван был обеспечен. Именно по его подстрекательству Умайя б. Халаф, начальник Бану-Джумы, присоединился к армии. Учитывая продолжающуюся воинственность между курайшитами Мекки и мусульманской общиной в Медине, когда торговые караваны ¶ подвергаются постоянной угрозе нападения, Абу Джал, похоже, считал это идеальной возможностью уничтожить Пророка и подавить нарождающуюся мусульманскую общину в Медина («Урва б. Аль-Зубайр», 134, аль-Вакиди, 1/33, 36-37, Ибн Ḥabīb, 337—338, Ибн Хишам, 2/261, аль-Шабари, 2/430, см. Также Ватт, 11). Армия Меккан, включая их командиров, дается как 950 сильных (аль-Баладхури, Ансаб, 1/290, Ибн Кутайба, 152). Точная дата отъезда армии в Бадр неясна. Согласно хорошо подтвержденным сообщениям, Пророк покинул Медина с 313 своих сподвижников в ночь на 12 или 13 Раманын 2/11 или 12 марта 624 года (аль-Вакиди, 1/23, ср. Аль-Шабари, 2/431 о количестве сподвижников, включая помощников (anṣār) и эмигрантов (мухаджирун), см. Ибн Исхак, 307, Ибн Хишам, 2 / 363—364, Ибн Са’д, 2/19-20). Хотя в существующих источниках не указано, что с самого начала целью Пророка был Бадр, мусульмане, должно быть, знали, что караван Меккан отправится в район Бадра, чтобы торговать или, по крайней мере, пройти через этот район. В то же время вполне вероятно, что многие из них не знали, что они столкнутся с аркой Мекки, а не просто с торговым караваном. Действительно, согласно некоторым сообщениям, некоторые мусульмане не подозревали, что вскоре они будут вовлечены в битву (Ибн Хишам, 2/258, аль-Шабари, 2/421). Обвинение курайшитов в том, что Муψаммад и его окружение совершили осквернение четырёх священных месяцев Дху аль-Ḥijja, Muḥarram, Ṣafar и Rabī I, означали, что любая возможность для соглашения была невозможна. Висцеральная вражда курайшитов против мусульманской общины в Медине и её положение на арабском полуострове были очевидны. Как только стало ясно, что им, возможно, придется противостоять арке Мекки, Пророк посоветовался со своими сподвижниками о том, чтобы продвигаться против них. Заручившись поддержкой помощников и эмигрантов в битве, Пророк приготовился к нападению («Урба-аль-Зубайр», 135—136, аль-Вакиди, 1 / 48-49, Ибн Хишам, 2 / 266—267, см. Также Аль-Фарра, 1 / 121—124), и отправился в Бадр (аль-Вакиди, 1/51, Ибн Хишам, 2/278, аль-Шабари, 2/446, станций, где Пророк остановился в пути, см. Башмиль, 127). Абу Суфьян, между тем, путешествовал по прибрежному маршруту с караваном и, достигнув точки, где они были в безопасности от нападения, отправил сообщение в армейскую армию, предлагая вернуться в Мекку, так как караван был в безопасности. Однако по настоянию Абу Джала мекканцы отправились на рандеву в Бадр («Урва б. Аль-Зубайр», 136, аль-Вакиди, 1/44, Ибн Хишам, 2/270, аль-Шабари, 2/437 −438). По совету одного из сподвижников Пророк поместил свои войска в стратегически выгодное положение в Бадре, где они командовали колодцами ("Урва б. Аль-Зубайр, 137—138, аль-Шабари, 2/424; см. Ватт, 12, относительно положения мусульман во время битвы, см. Аль-Фарра, 1 / 125—129). Несмотря на то, что Мекканцы были намного выше по количеству и оборудованию (аль-Шабари, 2/477), их боевой дух был описан в некоторых источниках как низкий (аль-Вакиди, 1/61, Ибн Хишам, 2/274, см. Аль-Зухри , 64; Урва б. Аль-Зубайр, 139, аль-Шабари, 2 / 425—426; Ватт, 13). Битва началась с единоборства: "Убайда б. аль-Ḥārith, Ḥamza b. «Абд аль-Мусалиб и имам» Али победили "Утба б. аль-Рабиа, его брат Шайба и сын Валид соответственно ("Урва б. аль-Зубайр, 141, аль-Аймар, 62-63, Ибн Хишам, 2 / 277—278, аль-Шабари, 2 / 444—445). Две стрелы были уволены Мекканцами, убив двух мусульман и сигнализировав о начале битвы всерьез, после чего Пророк призвал своих людей зарядиться и швырнул горсть камешков в направлении врага. Впоследствии этот акт был отмечен в Коране как «И вы не бросили, [О Мухаммад], когда вы бросили, но это был Аллах, который бросил» (Q 8:17, Ibn Hishām, 2/279). Мекканцы вскоре были разгромлены, и многие из их начальников, такие как Умайя б. Халаф и Абу Джал были либо убиты («Урба-аль-Зубайр», 142—143, аль-Вакиди, 1/70, 90-91, Ибн Хишам, 2/280, 288—289, 368) или взяты в плен (Ибн Hishām, 2/4 ff; см. Аль-Баладхури, Ансаб, 1/290, 1 / 297—303, 305—306). Согласно ряду источников, Пророк наблюдал за битвой из приюта пальм неподалеку, в то время как, согласно Имаму Али, Пророк был близок к врагу, как и во время битвы (см. Аль-Вакиди, 1/67, Ибн Хишам , 2/272, см. Также Ибн Бахуна, 1/142, аль-Ямани, 160, 165, Ибн Са’д, 2/23, аль-Шабари, 2/426). Число мертвых Меккан во время битвы достигло семидесяти, причем примерно столько же было взято в плен (Ибн Хишэм, 2/365, 372, 3/2 ff, см. Аль-Вакиди, 1/146, 152, Ибн Кутайба , 155). Четырнадцать мусульман были убиты во время или после битвы (аль-Вакиди, 1/145, Ибн Са’д, 2/17-18, ср. Ибн Хишам, 2/364-365). Пророк относился к заключенным с большим уважением и, кроме нескольких из самых стойких неверующих, был освобожден с выкупом или без него. В ряде сообщений говорится, что некоторые заключенные были освобождены при условии, что они согласятся научить некоторых мусульман читать и писать (Ибн Хишам, 2/298, 303, 306, 314—316, Ибн Са’д, 2/22, 26) , Бадр, однако, был таким ударом тела в курайшитах, что многие искали месть (аль-Вакиди, 1 / 199—200, Ибн Хишам, 3/64-65). После разгрома мусульман в битве при Удуде Абу Суфьян объявил, что он отомстил за поражение меккан в Бадре (аль-Вакиди, 1 / 296—297). Он также бросил вызов Пророку в другую битву в районе Бадр-эль-Шафра (сайт ежегодной ярмарки) в следующем году. Через год Пророк и его сподвижники пришли к Бадру аль-Шафра, но Абу Суфьян и другие курайшиты остановились на полпути и вернулись в Мекку (аль-Вакиди, 1/131, аль-Шалиши, 4/30; также Ватт, 16). Битва при Бадре сыграла решающую роль в ранней истории ислама: Сурат аль-Анфал (Q 8) был обнаружен сразу после битвы, который называется «yawm al-furqān» (день критерия, см. Q 8:41) ('Урва б. Аль-Зубайр, 144—145, аль-Вакиди, 1/131, аль-Шалиши, 4/30, см. Также Ватт, 16). ¶ Победа мусульман в Бадре была описана в разных местах в Коране, например, Q 3: 123 (см. Аль-Шуси, аль-Тибиан, 2/578, аль-Курсуби, 4/190 и далее). Битва при Бадре оказала длительное влияние на мусульман и мекканцев. На протяжении многих лет для мусульман принимали участие в этом (например, см. Аль-Баладхури, Ансаб, 5/36, 70). Даже после смерти Пророка те, кто участвовал в битве при Бадре, известный как ашбар Бадр, отличались от других мусульман и относились с особым уважением к членам общины. Их статус был таков, что особая доля военной добычи была выделена им "Умаром б. аль-Хашаб (аль-Баладхури, Футу, 449—451). Кроме того, присутствие ахаба Бадра в ряде событий второй половины 1-го и 7-го веков, включая клятву верности (бай’а) имаму Али, имело особое значение для мусульман (например, см. Аль- Муфид, аль-Джамал, 90, 101, 110, ср. Ибн Баша аль-Укбари, 2/596). Со своей стороны, те мекканцы, которые позже обняли Ислам, никогда не забывали о своем поражении в Бадре, особенно когда племенная конкуренция и гражданские беспорядки возникли после смерти Пророка. Во время событий Ṣiffīn, al-Walīd b. 'Укба б. Ави Муай, отец которого был убит во время битвы при Бадре (см. Ибн Хишэм, 2/298), открыто призывал Бадра отомстить, и Муавия поощрял его в этом (аль-Баладхури, Ансаб, 4 (1) / 99 для присутствия Имама Али в битве при Бадре см. аль-Муфид, аль-Иршад, 1/67, аль-Маджлиси, 41/79). Позже, после событий Карбала, Язид б. Муавия привел линию поэзии Ибн аль-Зибары, поэта курайши, который отпраздновал поражение мусульман в Ухуд, чтобы выразить враждебность Омейядов к ахабу Бадру, особенно к «Алидам» (см. Ибн аль-Джавзи, 4/158). |
Badr, is a region in the Ḥijāz and the site of the first important battle between the Muslims and the Meccans in Ramaḍān 2/March 624.
Situated between Medina and Mecca, Badr’s importance stemmed from its fresh-water wells. There are a number of reports regarding the origin of its name, one stating that ‘Badr’ was the name of either the owner or the digger of a well in this area (Abū ʿUbayd, 1/231; Ibn Qutayba, 152; al-Yamānī, 33; Yāqūt, 1/524). Owing to the availability of water and hence its lush vegetation, Badr was popular among the Arabs. It was also the site of an annual fair known as the mawsim (season) when people gathered to trade (al-Wāqidī, 1/44; al-Ṭabarī, 2/438; Yāqūt, 1/524; see also ʿAlī, 7/376). Today Badr is a small town, lying about 153 km south-west of Medina and 343 km north of Mecca. Home to a number of tribes from the Ḥijāz, it had a recorded population ¶ of 30,000 in 2010 (for information on its population and geographical conditions, see al-Yamānī, 25, 33-35, 39-45). The primary significance of Badr is that it was the site of the first and most important battle between the early Muslims, led by the Prophet, and the Quraysh of Mecca. Most of the Prophet’s biographers from the first centuries of the hijra discussed the battle of Badr, although the reports differ slightly in their details. What is certain is that in the period from the Prophet’s migration to Medina up to Ramaḍān 2/March 624, there were encounters between the Muslims and the Meccans. These mainly took the form of expeditions shadowing rather than attacking the trading caravans belonging to the Meccan nobles, the reason for which, according to al-Wāqidī, was that the Prophet sought to challenge the Quraysh who, using their financial and physical resources, were obstructing the spread of Islam (e.g. see al-Wāqidī, 1/9). According to reports, the direct cause of the battle of Badr was the Muslims’ plan to raid one of the largest Meccan trade caravans, led by Abū Sufyān (q.v.), on its return from the Levant. Such raids (ghazawāt, sing. ghazwa), were launched following the first of the Qurʾānic revelations concerning warfare (Q 22:39-40), allowing the Muslims to have recourse to warfare in self-defence. As the Muslim state was technically at war with the Meccans, there being no peace treaty in place between the two parties, the Muslim raids on Meccan caravans were not seen as rupturing any peaceful status quo; rather, given the vast discrepancy between the two sides as regards military power, it was seen by the Meccans as an act of great temerity. Moreover, as contemporary historians noted, such raids were widely regarded as the sole means by which inequalities of wealth could be attenuated in a nomadic environment, wherein a central state was absent. The object of the raid was not to kill, but to obtain booty, to capture individuals who would then be ransomed, thus to redistribute the available wealth in times of ¶ hardship (e.g. see Andrae, 140; Armstrong, Muhammad: A Western Attempt, 169; idem, Muhammad: Prophet, 126—127). It has also been argued that such raids against the caravans of the Quraysh were a response to the boycott the Muslims were suffering at the hands of their opponents, preventing them from visiting Mecca and performing the pilgrimage (Haykal, pp. 204, 215—217). When the caravan reached Syria, the Prophet sent out two scouts to Ḥawrāʾ, on the coast due west of Medina, to ascertain when precisely the caravan was due there en route to Mecca. In the meantime Abū Sufyān, who was closely monitoring the situation, came to know of the Prophet’s plans and sent a messenger ahead from the Banū Ghifār to Mecca to urge the Quraysh to defend the caravan, which was only protected by some forty men (ʿUrwa b. al-Zubayr, 131—132; al-Wāqidī, 1/19-20, 27-28; Ibn Hishām, 2/257-258). Initially, the circumstances in which the news was delivered caused the Meccan nobles some anxiety, since it coincided with a dream that ʿAbd al-Muṭṭalib’s daughter, and the Prophet’s aunt, ʿĀtika had, which was interpreted as a portent of the fall of the Meccans (ʿUrwa b. al-Zubayr, 134; al-Wāqidī, 1/29-30; Ibn Hishām, 2/258; Ibn Ḥabīb, 337—338). However, the size of the caravan, which was one of the richest of the year, proved a far more significant factor in encouraging an army to gather. Every clan, apart from the Banū ʿAdī, took part in the expedition, led by their chiefs; only the Prophet’s uncle and one of his staunchest opponents, Abū Lahab (q.v.), decided not to take part personally. A key role was played by one of the leading nobles of the Quraysh, Abū Jahl (q.v.), both in raising the army and in encouraging them to engage the Prophet in combat, rather than retreat to Mecca once the caravan had been secured. It was at his instigation that Umayya b. Khalaf, the chief of the Banū Jumaḥ, joined the army. Given the continuing belligerence between the Quraysh of Mecca and the Muslim community in Medina, with the trading caravans ¶ being put under constant threat of attack, Abū Jahl seems to have thought this an ideal opportunity to eliminate the Prophet and suppress the nascent Muslim community in Medina (ʿUrwa b. al-Zubayr, 134; al-Wāqidī, 1/33, 36-37; Ibn Ḥabīb, 337—338; Ibn Hishām, 2/261; al-Ṭabarī, 2/430; see also Watt, 11). The Meccan army, including their commanders, is given as 950 strong (al-Balādhurī, Ansāb, 1/290; Ibn Qutayba, 152). The exact date of the army’s departure for Badr is uncertain. According to well-attested reports, the Prophet left Medina with 313 of his Companions on the night of either 12 or 13 Ramaḍān 2/11 or 12 March 624 (al-Wāqidī, 1/23; cf. al-Ṭabarī, 2/431; concerning the number of Companions, including the Helpers (anṣār) and the Emigrants (muhājirūn), see Ibn Isḥāq, 307; Ibn Hishām, 2/363-364; Ibn Saʿd, 2/19-20). Although the extant sources do not specify that from the outset the Prophet’s destination was Badr, the Muslims must have known that the Meccan caravan would come to the Badr region to trade, or at least pass through the area. At the same time it is likely that many of them were unaware that they would be facing the Meccan army, rather than simply a trading caravan. Indeed, according to certain reports, some of the Muslims had no idea that they were soon to be involved in a momentous battle (Ibn Hishām, 2/258; al-Ṭabarī, 2/421). The accusation by the Quraysh that Muḥammad and his community had committed a desecration of the four sacred months of Dhū al-Ḥijja, Muḥarram, Ṣafar and Rabīʿ I, meant that any opportunity for an accord was no longer possible. The visceral enmity of the Quraysh against the Muslim community in Medina and its position in the Arab peninsula was evident. As soon as it became clear that they might have to confront the Meccan army, the Prophet consulted his Companions as to whether to advance against them. Having secured the support of the Helpers and the Emigrants in the event of combat, the Prophet made preparations for attack (ʿUrwa b. al-Zubayr, ¶ 135—136; al-Wāqidī, 1/48-49; Ibn Hishām, 2/266-267; see also al-Farrāʾ, 1/121-124), and set out for Badr (al-Wāqidī, 1/51; Ibn Hishām, 2/278; al-Ṭabarī, 2/446; for the way-stations where the Prophet stopped en route, see Bāshmīl, 127). Abū Sufyān, meanwhile, travelled along the coastal route with the caravan, and having reached a point where they were safe from attack, he sent a message to the Meccan army suggesting they return to Mecca since the caravan was safe. However, at the insistence of Abū Jahl, the Meccans marched on to the rendezvous at Badr (ʿUrwa b. al-Zubayr, 136; al-Wāqidī, 1/44; Ibn Hishām, 2/270; al-Ṭabarī, 2/437-438). On the advice of one of the Companions, the Prophet placed his forces in a strategically advantageous position at Badr, where they were in command of the wells (ʿUrwa b. al-Zubayr, 137—138; al-Ṭabarī, 2/424; see Watt, 12; concerning the position of the Muslims during the battle, see al-Farrāʾ, 1/125-129). Although the Meccans were far superior in numbers and equipment (al-Ṭabarī, 2/477), their morale was described in some sources as being low (al-Wāqidī, 1/61; Ibn Hishām, 2/274; see al-Zuhrī, 64; ʿUrwa b. al-Zubayr, 139; al-Ṭabarī, 2/425-426; Watt, 13). The battle began with single combat: ʿUbayda b. al-Ḥārith, Ḥamza b. ʿAbd al-Muṭṭalib and Imam ʿAlī defeated ʿUtba b. al-Rabīʿa, his brother Shayba and son Walīd respectively (ʿUrwa b. al-Zubayr, 141; al-Aḥmar, 62-63; Ibn Hishām, 2/277-278; al-Ṭabarī, 2/444-445). Two arrows were fired by the Meccans, killing two of the Muslims, and signalling the beginning of battle in earnest, whereupon the Prophet exhorted his men to charge, and hurled a handful of pebbles in the direction of the enemy. This act was later famously recorded in the Qurʾān as ‘And you threw not, [O Muḥammad], when you threw, but it was Allāh who threw’ (Q 8:17; Ibn Hishām, 2/279). The Meccans were soon routed, and many of their chiefs such as Umayya b. Khalaf and Abū Jahl were either killed (ʿUrwa b. al-Zubayr, 142—143; al-Wāqidī, 1/70, 90-91; Ibn Hishām, ¶ 2/280, 288—289, 368) or taken prisoner (Ibn Hishām, 2/4 ff.; see al-Balādhurī, Ansāb, 1/290, 1/297-303, 305—306). According to a number of sources, the Prophet oversaw the battle from the shelter of palm trees nearby, while according to Imam ʿAlī the Prophet was as close to the enemy as any during the battle (see al-Wāqidī, 1/67; Ibn Hishām, 2/272; see also Ibn Baṭṭūṭa, 1/142; al-Yamānī, 160, 165; Ibn Saʿd, 2/23; al-Ṭabarī, 2/426). The number of Meccan dead during the battle reached seventy, with about the same number taken prisoner (Ibn Hishām, 2/365 ff., 372, 3/2 ff.; cf. al-Wāqidī, 1/146, 152; Ibn Qutayba, 155). Fourteen Muslims were killed during or after the battle (al-Wāqidī, 1/145; Ibn Saʿd, 2/17-18; cf. Ibn Hishām, 2/364-365). The Prophet treated the prisoners with utmost respect and, apart from a few of the staunchest unbelievers, they were released with or without ransom. A number of reports state that certain prisoners were released on condition that they would agree to teach some Muslims how to read and write (Ibn Hishām, 2/298, 303, 306, 314—316; Ibn Saʿd, 2/22, 26). Badr, however, was such a body blow to the Quraysh that many sought revenge (al-Wāqidī, 1/199-200; Ibn Hishām, 3/64-65). After the defeat of the Muslims at the battle of Uḥud, Abū Sufyān declared that he was avenging the defeat of the Meccans at Badr (al-Wāqidī, 1/296-297). He also challenged the Prophet to another battle in the region of Badr al-Ṣafrāʾ (the site of an annual fair) the following year. A year later, the Prophet and his Companions came to Badr al-Ṣafrāʾ, but Abū Sufyān and the other Quraysh had stopped midway and returned to Mecca (al-Wāqidī, 1/131 ff.; al-Ṣāliḥī, 4/30; see also Watt, 16). The battle of Badr played a decisive role in the early history of Islam: Sūrat al-Anfāl (Q 8) was revealed immediately after the battle, which is there referred to as ‘yawm al-furqān’ (the day of criterion; see Q 8:41) (ʿUrwa b. al-Zubayr, 144—145; al-Wāqidī, 1/131 ff.; al-Ṣāliḥī, 4/30; see also Watt, 16). ¶ The victory of the Muslims at Badr was described in various places in the Qurʾān for example, Q 3:123 (see al-Ṭūsī, al-Tibyān, 2/578; al-Qurṭubī, 4/190 ff.). The battle of Badr had a lasting impact on the Muslims and on the Meccans. For many years it was considered an honour for Muslims to have taken part in it (for example, see al-Balādhurī, Ansāb, 5/36, 70). Even after the Prophet’s death, those who had participated in the battle of Badr, known as aṣḥāb Badr, were distinguished from other Muslims and treated with special esteem by members of the community. Their status was such that a special share of war booty was allocated to them by ʿUmar b. al-Khaṭṭāb (al-Balādhurī, Futūḥ, 449—451). Furthermore, the presence of the aṣḥāb Badr at a number of events of the second half of the 1st/7th century, including the oath of allegiance (bayʿa) to Imam ʿAlī, held a special significance for the Muslims (for example, see al-Mufīd, al-Jamal, 90, 101, 110; cf. Ibn Baṭṭa al-ʿUkbarī, 2/596). For their part, those Meccans who later embraced Islam never forgot their defeat at Badr, especially when tribal rivalries and civil strife emerged after the Prophet’s death. During the events of Ṣiffīn, al-Walīd b. ʿUqba b. Abī Muʿayṭ, whose father had been killed during the battle of Badr (see Ibn Hishām, 2/298), openly called for Badr to be avenged, and Muʿāwiya encouraged him in this (al-Balādhurī, Ansāb, 4(1)/99; for Imam ʿAlī’s presence at the battle of Badr, see al-Mufīd, al-Irshād, 1/67 ff.; al-Majlisī, 41/79). Later, following the events of Karbalāʾ, Yazīd b. Muʿāwiya cited a line of poetry by Ibn al-Zibaʿrā, the Qurayshī poet who had celebrated the Muslim defeat at Uḥud, to express the enmity of the Umayyads towards the aṣḥāb Badr, especially the ʿAlids (see Ibn al-Jawzī, 4/158). |
- Abū ʿUbayd al-Bakrī, ʿAbd Allāh, Muʿjam mā istaʿjam, ed. Muṣṭafā al-Saqqāʾ (Cairo, 1403/1983)
- al-Aḥmar, Abān b. ʿUthmān, al-Mabʿath wa ¶ al-maghāzī wa al-wafāt wa al-saqīfa wa al-ridda, ed. Rasūl Jaʿfariyān (Qumm, 1417/1996)
- ʿAlī, Jawād, al-Mufaṣṣal fī taʾrīkh al-ʿArab qabl al-Islām (Beirut, 1971)
- Andrae, Tor, Mohammed: The Man and His Faith, tr. Theophil Menzel (London, 1956)
- Armstrong, Karen, Muhammad: A Western Attempt to Understand Islam (London, 1991)
- idem, Muhammad: Prophet For Our Time (London, 2006)
- Athamina, Khalil, ‘Badr’, EI3 (online)
- al-Balādhurī, Aḥmad, Ansāb al-ashrāf, vol. 1, ed. Muḥammad Ḥamīd Allāh (Cairo, 1959), vol. 4 (1), ed. Max Schloessinger (Jerusalem, 1971), vol. 5, ed. S.D. Goitein (Jerusalem, 1936)
- idem, Futūḥ al-buldān, ed. M.J. de Goeje (Leiden, 1865)
- Bāshmīl, Muḥammad Aḥmad, Ghazwat Badr al-Kubrā (Cairo, 1405/1985)
- al-Farrāʾ, Ṭāhā ʿUthmān, ‘Jughrāfiyat mawqiʿat Badr’, in al-Jazīra al-ʿArabiyya fī ʿaṣr al-Rasūl wa al-khulafāʾ al-rāshidīn, vol. 1 (Ḥijāz, 1410/1989), pp. 117—134
- Haykal, Muḥammad Ḥusayn, The Life of Muhammad (Philadelphia, 1976)
- Ibn Baṭṭa al-ʿUkbarī, ʿUbayd Allāh, al-Ibāna ʿan sharīʿat al-firqa al-nājiya, ed. Riḍā b. Naʿsān al-Muʿṭī (Riyadh, 1409/1988)
- Ibn Baṭṭūṭa, Muḥammad, Riḥla, ed. Muḥammad ʿAbd al-Munʿim al-ʿUryān (Beirut, 1407/1987)
- Ibn Ḥabīb, Muḥammad, al-Munammaq, ed. Khurshīd Aḥmad Fāriq (Beirut, 1405/1985)
- Ibn Hishām, ʿAbd al-Malik, al-Sīra al-nabawiyya, ed. Muṣṭafā al-Saqqāʾ et al. (Beirut, n.d.)
- Ibn Isḥāq, Muḥammad, al-Siyar wa al-maghāzī, ed. Suhayl Zakkār (Beirut, 1398/1978)
- Ibn al-Jawzī, ʿAbd al-Raḥmān, al-Muntaẓam, ed. Suhayl Zakkār (Beirut, 1415/1995)
- Ibn Qutayba, ʿAbd Allāh, al-Maʿārif, ed. Tharwat ʿUkāsha (Cairo, 1960)
- Ibn Saʿd, Muḥammad, al-Ṭabaqāt al-kubrā (Beirut, n.d.)
- Lings, Martin, Muhammad (Cambridge, 1983)
- al-Majlisī, Muḥammad Bāqir, Biḥār al-anwār (Beirut, 1403/1983)
- al-Maqdisī, Yūsuf, ʿIqd al-durar fī akhbār al-muntaẓar, ed. ʿAbd al-Fattāḥ Muḥammad al-Ḥulw (Cairo, 1399/1979)
- al-Mufīd, Muḥammad, al-Irshād (Qumm, 1413/1992)
- idem, al-Jamal (Qumm, 1413/1992)
- al-Qurṭubī, Muḥammad, al-Jāmiʿ li aḥkām al-Qurʾān (Cairo, 1387/1967)
- al-Ṣāliḥī, Muḥammad, Subul al-hudā wa al-rashād, vol. 4, ed. Ibrā-hīm al-Tarzī et al. (Cairo, 1411/1990)
- al-Ṭabarī, Taʾrīkh
- al-Ṭūsī, Muḥammad, al-Ghayba (Qumm, 1411/1991)
- idem, al-Tibyān, ed. Aḥmad Qaṣīr al-ʿĀmilī (Najaf, 1383/1964)
- ʿUrwa b. al-Zubayr, Maghāzī Rasūl Al-lāh, ed. Muḥammad Muṣṭafā al-Aʿẓamī (Riyadh, 1401/1981)
- al-Wāqidī, Muḥammad, al-Maghāzī, ed. Marsden Jones (London, 1966)
- Watt, William Montgomery, Muhammad at Medina (Oxford, 1956)
- al-Yamānī, Muḥammad ʿAbduh, Badr al-Kubrā (Jeddah and Damascus, 1415/1994)
- Yāqūt, Buldān
- al-Zuhrī, Muḥammad, al-Maghāzī al-nabawiyya, ed. Suhayl Zakkār (Damascus, 1401/1981).
Encyclopaedia of Islam, THREE
Бадр, место важной битвы в 2/624 между ранними мусульманами и кланом мекканских курайшитов, представляет собой небольшой городок, расположенный примерно в 150 километрах к юго-западу от Медины, почти в пятидесяти километрах от Чёрного моря.
Он расположен в прямоугольной равнине, окруженной крутыми холмами и песчаными дюнами. В то время как окружающий регион засушливый, сам Бадр был построен на плодородной равнине с обильными источниками и колодцами пресной воды и большими площадями, покрытыми пальмами, бананами, виноградниками и другими фруктами. Название Бадр возник, согласно генеалогическим сообщениям, с определённым племенным родственником Кинаны, Бадр б. Яхлуд, который первым выкопал колодец в Бадре. Во время жизни Пророка Бадр был маленькой фермой (кария) на пути между Меккой и Мединой. Он находится на стыке, где разворачивается прибрежный торговый путь в южную Сирию. По этой причине он использовался как дом отдыха (manzil) для торговцев и других путешественников. Бадр, по-видимому, поддерживал эту логистическую роль в течение столетий, следующих за Мухаммадом; писал в конце четвёртого-десятого века, географ аль-Мукаддаси сообщает, что во время халифата Фахимидов в Египте было построено несколько мечетей и построены другие объекты. Это развитие инфраструктуры свидетельствует о растущей важности Бадра, а не только как местной торговой станции, но и как станции, обслуживающей безопасность и другие потребности паломников из Египта, Северной Африки и Сирии. Важность Бадра, как это отражено в мусульманских источниках, не ограничивалась его функцией в качестве путевой станции на маршруте Мекканского каравана: это был сайт ежегодного маусима (сезонная ярмарка), о чём сообщал аль-Зури (124/742). Люди из соседних регионов собрались в Бадре на первом из Дху-Кады и оставались на неделю, продавая и покупая. Таким образом, Бадр был племенным рынком (сук), подобным многим другим в период джахилийя; аль-Хамдани, йеменский историк и географ последней четверти четвёртого-десятого века, перечислил его среди одиннадцати передовых сук в средневековой Аравии.
В Бадре (17, 19 или 21 Рамазан 2/13, 15 или 17 марта 624 года) произошла первая и самая важная битва между ранними мусульманами во главе с Мухаммадом и кланом курайшей Мекки. Битва при Бадре (Газват Бадр) упоминалась в источниках как Бадр аль-Кубра (величайший), Бадр аль-Узма (самый великолепный), Бадр аль-Фуркан или Явм аль-Фуркан. Термин Yawm al-Furqān («день Furqān») обычно означает день, когда Бог различал правильное и неправильное, но когда он применяется к Бадру, он может обозначать спасение или избавление от суждения, вызванное бедствием, которое постигло враг Мухаммада (Белл, 118ff.). Бои в Бадре, по-видимому, представляют собой первый этап в мусульманской борьбе за их веру. Хотя Коран не относится явно ко всем мусульманским экспедициям, Бадр конкретно упоминается по имени в третьем квартале: 123 и упоминается в другом месте. Подчеркивается, что верующим было дано разрешение на бой, потому что они понесли зло и были изгнаны несправедливо из своей обители. Изменение отношения Пророка к курайшиту произошло, как только он прибыл в Медину с Мухаджируном (эмигрантами), который приехал с ним из Мекки. Основным элементом этого изменения было то, что мусульмане перешли в наступление, но их враждебность была направлена против караванов Меккан, а не против самих меккан. В течение первых восемнадцати месяцев в Медине Аль-Вакиди перечисляет семь экспедиций против караванов. Эти экспедиции не имели большого эффекта, но тем не менее они иллюстрируют изменение отношения Пророка к Мекке и Мекканцам. Мусульманское наступление обязало караванов Меккана взять прибрежный маршрут между Меккой и Сирией, маршрут, который потребовал пройти вблизи мусульманской базы в Медине. Более того, мусульманам приходилось иметь дело только с несколькими мекканскими купцами преклонного возраста, которых сопровождали рабы и слуги, вероятно, не готовые к реальной битве. Сообщалось, что за несколько дней до начала боевых действий в Бадре Муψаммад был проинформирован о том, что караван возвращался из Сирии во главе с Абу Суфьяном b. Шарб, отец Муавии, первый халиф Омейядов (р. 41-60 / 661-80). Согласно некоторым сообщениям, Пророк спрашивал об этом караване и ожидал его возвращения после его неспособности захватить его во время своего путешествия из Мекки в Сирию. Теперь он понял, что ему дают хорошие шансы на успех. Главная цель этой экспедиции, как и предыдущие, заключалась в том, чтобы разграбить караван своих товаров. Исторические повествования этой битвы явно подчеркивают это; намерение мусульман, вероятно, не выходило за рамки добычи. Для достижения этой цели Муψаммад собрал более трехсот человек, около четверти из них эмигранты из Мекканского происхождения, остальные Аняр, то есть «помощники» Медины. Это был первый случай, когда Анжар присоединился к такой экспедиции, вероятно, потому, что они были уверены, что серьезных сражений с Мекканцами не будет. Мусульмане, как Мухаджирун, так и Аняр, поощрялись примером акции в Нахле в 2/623, первой инстанцией мусульман, захватившей караван Меккан, считали, что маленький караван-эскорт не сможет противостоять своим нападавшим и не рискнет их живёт в попытке. Если бы мусульмане ожидали реальной битвы, они, возможно, сократились бы от участия в экспедиции. Согласно соглашению, заключенному в аль-Акабе до хиджры, Аняр был специально посвящен защите Мухаммада от враждебных действий только во время его пребывания в Медине. Но отношение Анжара вскоре изменилось после прибытия мусульман в Бадр. Согласно пониманию, достигнутому между Пророком и старшим начальником Анжара, Са’д б. Муадх, ситуация коренным образом изменилась, и с этого момента Аньяр стал подлинным партнером Пророка, защищая его где угодно, будь то в Медине или где-то ещё. Отношение Абу Суфьяна, который отвечал за караван, вероятно, отразило опасения Мекка о нападении другого мусульманина на караван и его ценный товар. Он, как и другие мекканские лидеры, все ещё имел в виду унизительные последствия экспедиции в Нахле. Будучи ответственным за безопасность каравана, у него было достаточно времени во время обратного пути в Мекку, чтобы принять соответствующие меры для его защиты. Чтобы избежать опасности, он предпринял предупредительный шаг, отклонившись от основного торгового маршрута и последовал за ним ближе к морскому берегу, насколько это возможно, от стыка Бадра. Тем временем он послал слово мекканцам о том, что караван угрожал, и призвал их направить спасательную службу. В послании Абу Суфьяна обращались всерьез, и в ожидаемое место встречи была отправлена спасательная сила почти одной тысячи человек. Абу Джал, который временно владел курайшитами (стоящий за Абу Суфьяном, который унаследовал власть объявить войну, лива), по-видимому, намеревался напугать Мухаммада и его последователей, чтобы они не могли совершить набег на караваны Меккана в будущем. Соответственно, Абу Джал настаивал на привлечении мусульман в бою, несмотря на новости о том, что силы Мекки ускользали от мусульманских сил. Он преследовал этот план конфронтации с Мухаммадом, даже ценой деления внутри лагеря в Мекке. Контингенты из Зухра и кланов «Адыйы» ушли в Мекку, после того как Абу Джал решил отправиться в Бадр, хотя караван был обеспечен. Мекканцы защищали свою атаку под предлогом отомстить за кровь Ибн аль-Шарами, которого мусульмане убили во время их экспедиции в Нахлу. Некоторые стихи Корана означают, что Пророк был удивлен отношением Абу Джаля, но он много знал о человеке и его намерениях задолго до битвы. Скорее всего, Пророк увидел возможность напасть на мекканцев в благоприятных для мусульман условиях. Он схватил водоснабжение и закупорил все колодцы, кроме одного, который он поставил под контроль своих последователей. Таким образом, он заставил врага сражаться в условиях, которые он продиктовал. В ходе боев между сорок пятью и семью курайшитами были убиты и аналогичное число взято в плен. Абу Джал и десятка старших начальников курайшитов были среди умерших Мекканцев. Впечатляющая победа мусульман в Бадре может быть объяснена отсутствием единства среди кланов курайшитов, которые разразились в результате изъятия сухурских и контингентов «Аджи» и, как следствие, сокращения силы Меккана не менее чем двумястами мужчинами. Чрезмерная самоуверенность мусульман, которая давала им большое смелость в бою, и искусный тактический план Пророка способствовали победе в Бадре. Невидимая вспомогательная сила ангелов, посланных Богом для помощи в битве с мекканцами, как сообщается в махазиской литературе и упоминается в некоторых стихах Корана (3: 124, 125, 8: 9, 12, 48), интерпретируется с одной стороны, как чудесный знак от Бога, удостоверяющий Мухаммада как Пророка, а с другой — как акт наказания против тех, кто выступал против его проповедования новой веры ислама. |
Badr, the site of an important battle in 2/624 between the early Muslims and the Meccan clan of Quraysh, is a small town about 150 kilometres southwest of Medina, almost fifty kilometres inland from the Red Sea.
It lies in a rectangular plain surrounded by steep hills and sand dunes. While the surrounding region is arid, Badr itself was built on a fertile plain, with abundant springs and wells of fresh water and large areas covered with palm trees, bananas, vineyards, and other fruits.
At Badr (17, 19, or 21 Ramaḍān 2/13, 15, or 17 March 624) occurred the first and most important battle between the early Muslims, led by Muḥammad, and the Quraysh clan of Mecca. The Battle of Badr (Ghazwat Badr) was referred to in the sources as Badr al-Kubrā (the greatest), Badr al-ʿUzmā (the most magnificent), Badr al-Furqān, or Yawm al-Furqān. The term Yawm al-Furqān («the day of Furqān») generally means the day on which God distinguished between right and wrong, but when applied to Badr, it may denote salvation or deliverance from judgement, brought about by the calamity that befell the enemy of Muḥammad (Bell, 118ff.). The fighting at Badr appears to represent the first phase in the Muslim struggle for their faith. Though the Qurʾān does not refer explicitly to all the Muslim expeditions, Badr specifically is mentioned by name in Q3:123 and is alluded to elsewhere. It is hinted that believers were granted permission to fight because they suffered wrong and were expelled unjustly from their abode. The change in the Prophet’s attitude towards the Quraysh occurred as soon as he arrived in Medina with the Muhājirūn (Emigrants), who had come with him from Mecca. The main element of this change was that the Muslims went on the offensive, but their hostility was directed against the Meccan caravans, not against the Meccans themselves. Al-Wāqidī lists seven expeditions launched against the caravans during the first eighteen months in Medina. These expeditions had no great effect, but nevertheless they illustrate the change in the Prophet’s attitude towards Mecca and the Meccans. The Muslim offensive obliged the Meccan caravans to take the coastal route between Mecca and Syria, a route that necessitated passing close to the Muslim base in Medina. Moreover, the Muslims had to deal only with a few Meccan merchants of advanced age, who were accompanied by slaves and servants probably unprepared for real fighting.
To achieve this goal, Muḥammad collected more than three hundred men, about one quarter of them Emigrants of Meccan origin, the rest Anṣār, that is, the «Helpers» of Medina. This was the first occasion on which the Anṣār joined such an expedition, probably because they felt sure that there would be no serious fighting with the Meccans. The Muslims, both Muhājirūn and Anṣār, encouraged by the example of the action at Nakhla in 2/623, the first instance of Muslims capturing a Meccan caravan, believed that the small caravan escort would be unable to resist their assailants and would not risk their lives in the attempt. Had the Muslims expected a real fight they might have shrunk from joining the expedition. Under the agreement concluded at al-ʿAqaba before the hijra, the Anṣār were committed specifically to protecting Muḥammad against hostile acts only during his stay in Medina. But the Anṣār’s attitude changed shortly after the Muslims’ arrival at Badr. According to the understanding reached between the Prophet and the senior chief of the Anṣār, Saʿd b. Muʿādh, the situation had changed radically, and from that moment the Anṣār became genuine partners with the Prophet, defending him anywhere, whether in Medina or elsewhere. The attitude of Abū Sufyān, who was in charge of the caravan, probably reflected the Meccan fear of another Muslim attack on the caravan and its valuable merchandise. He, like other Meccan leaders, still bore in mind the humiliating consequences of the Nakhla expedition. Being responsible for the safety of the caravan, he had sufficient time, during the return trip to Mecca, to take appropriate measures to secure it. In order to avoid the danger, he took a precautionary step by deviating from the main trade route, and followed the one closer to the seashore as far as possible from the junction of Badr. In the meantime he sent word to the Meccans that the caravan was threatened and urged them to send a relief force.
The impressive victory of the Muslims at Badr can be ascribed to the lack of unity among the Quraysh clans, which erupted into the withdrawal of the Zuhra and ʿAdīyy contingents and the resultant reduction of the Meccan force by at least two hundred men. The overconfidence of the Muslims, which gave them great courage in combat, and the Prophet’s skillful tactical plan contributed to the victory at Badr. The unseen auxiliary force of angels sent by God to assist in the battle against the Meccans, as reported in the maghāzī literature and referred to in some Qurʾānic verses (3:124, 125, 8:9, 12, 48), has been interpreted on the one hand as a miraculous sign from God authenticating Muḥammad as the Prophet and on the other as an act of punishment against those who opposed his preaching the new faith of Islam. |
- Badr the place
- Sāmī ʿAbdallāh al-Maghlūth, al-Atḷas al-taʾrīkhī li-sīrat al-Rasūl (Riyadh 20075), 168-9, 213, 218-25, 260-1
- Shawqī Abū Khalīl, Atḷas al-sīra al-nabawiyya (Damascus 2001), 105-7
- Yāqūt, Muʿjam al-buldān (Beirut 1996), index
- al-Muqaddasī, Aḥsan al-taqāsīm, ed. M. J. de Goeje (Leiden 19062), 82-3
- al-Hamdānī, Ṣifat jazīrat al-ʿarab, ed. Muḥammad b. Alī al-Akwaʿ al-Ḥawālī (Riyadh 1974), index
- Abū ʿUbayd ʿAbdallāh b. ʿAbd al-ʿAzīz al-Bakrī, Muʿjam mā istaʿjam, ed. Muṣṭafā al-Saqqā (Cairo 1995), index s.v. al-Zabīdī); Muḥammad Murtaḍā b. Muḥammad al-Zabīdī, Tāj al-ʿarūs fī jawāhir al-qāmūs (Cairo 1306-7/1889-90), 3:34
- al-Bakrī, al-Masālik wa-l-mamālik, ed. Ferdinand Wüstenfeld, Göttingen 1876-7, 141
- Johann L. Burckhardt, Reisen in Arabien (Leipzig 1830), 614-9.
- Badr the battle
- Ibn Isḥāq[?], Sīrat al-nabiyya, (Ibn Hishām’s recension), ed. Muḥammad Muḥyī l-Dīn ʿAbd al-Ḥamīd (Cairo 1963), 2:440-536
- al-Wāqidī, Kitāb al-maghāzī, ed. Marsden Jones (London 1966), 1:19-172
- Ibn Saʿd, al-Ṭabaqāt al-kubrā (Biographien Muhammeds), ed. Eduard Sachau and Josef Horovitz (Leiden 1909), 2/1:6-18, and index
- Ibn Abī Shayba, al-Muṣannaf, ed. Kamāl Yūsuf al-Ḥūt (Beirut 1989), 7:353-65
- al-Yaʿqubī, Taʾrīkh (Beirut 1960), 2:45-7
- ʿAbd al-Razzāq b. Hammām al-Ṣanʿānī, al-Muṣannaf, ed. Ḥabīb al-Raḥmān al-Aʿẓamī (Beirut 1972), 5:347-53
- al-Balādhurī, Ansāb al-ashrāf, ed. Muḥammad Ḥamidullāh (Cairo 1959), 1:index
- al-Ṭabarī, Taʾrīkh al-rusul wa-l-mulūk, ed. Muḥammad Abū l-Faḍl Ibrāhīm (Cairo 1964), 2:421-79
- Muḥammad Ibn Ḥibbān, al-Sīra al-nabawiyya wa-akhbār al-khulafāʾ, ed. ʿAzīz Beg (Beirut 1987), 157—208
- Ibn ʿAbd Rabbih, al-ʿIqd al-farīd, ed. Aḥmad Amīn, Aḥmad al-Zayn, and Ibrāhīm al-Abyārī (Cairo 19653), index
- al-Masʿūdī, al-Tanbih wa-l-ishraf, ed. M. J. de Goeje (Leiden 1894, repr. Beirut 1965), 237-40
- Abū l-Faraj al-Iṣfahānī, Kitāb al-aghānī (Bulāq 1285/1863), 4:17-35
- Ibn Ḥazm, Jawāmiʾ al-sīra, wa-khams rasāʾil ukhrā, ed. Iḥsān ʿAbbās and Nāṣir al-Dīn al-Asad (Cairo n.d.), 107-52
- Ibn ʿAbd al-Barr, al-Durar fī ikhtiṣār al-maghāzī wa-l-siyar (Beirut 1984), 67-89
- ʿAbd al-Raḥmān b. ʿAbdallāh al-Suhaylī, al-Rawḍ al-unuf fī sharh Sīrat al-Nabawiyya li-Ibn Hishām, ed. ʿAbd al-Raḥmān al-Wakīl (Cairo 1967-70), 5:81-162
- Ibn al-Athīr, al-Kāmil fī l-taʾrīkh, ed. Musţafa ‘Abd al-Wāḥid (Beirut 19834), 2:80-96
- Sulaymān b. Mūsā al-Kalāʿī, al-Iktifāʾ fī maghāzī rasūl Allāh wa-l-thalātha al-khulfāʾ, ed. Muṣṭafā ʿAbd al-Waḥid (Cairo 1970), 1:14-77
- Ibn Kathir, al-Bidāya wa-l-nihāya (Beirut 19803), 2:256-314
- Ibn Kathir, al-Sīra al-nabawiyya, ed. Muṣṭafā ʿAbd al-Waḥid (Beirut 1976), 3:352ff.
- Ibn Sayyid al-Nās, ʿUyūn al-athar (Beirut n.d.), 1:241-92
- al-Maqrīzī, Imtāʿ al-asmāʿ, ed. Maḥmūd Muḥammad Shākir (Qatar Emirate n.d.2), 1:61-101
- Ḥusayn b. Muḥammad al-Diyārbakrī, Taʾrīkh al-khamīs fī ahwāl anfas nafīs (Būlāq 1283/1866), 1:368-406
- Muḥammad b. Masʿūd al-Kazarūnī, al-Muntaqā min siyar al-Nabī al-muṣṭafā, ed. Lutfī Manṣūr (Kafr Qariʿ, Israel 2001), 3:616-48
- Burhān al-Dīn al-Ḥalabī, al-Sīra al-ḥalabiyya (Insān al-ʿuyūn fī sīrat al-Amīn al-Maʾmūn) (Cairo 1964), 2:374-470
- Aḥmad Zaynī Daḥlan, al-Sīra al-Nabawiyya wa-l-āthār al-Muḥammadiyya (Būlāq 1310/1893), 1:189-220
- Muḥammad b. Yūsuf al-Ṣāliḥī, Subul al-hudā wa-l-rashād (Beirut 1993), 4:18-170
- al-Zurqānī, Sharḥ al-Zurqānī ʿalā l-mawāhib al-ladunniyya (Beirut 1973), 2:406-53
- Ibn Ḥajar al-ʿAsqalānī, Fatḥ al-bārī bi-sharḥ ṣaḥīh al-bukhārī (Cairo 1348/1929), 7:228-61
- Shihab al-Dīn Aḥmad b. Muḥammad al-Qasṭallānī, Irshād al-sārī li-sharḥ Ṣaḥīiḥ al-Bukhārī (Būlāq 1304/1886), 6:240-75
- Badr al-Dīn Maḥmūd al-ʿAynī, ʿUmdat al-Qārī (Beirut n.d.), 17:75-95.
- Modern studies
- Richard Bell, The origin of Islam in its Christian environment, London 1926
- Frants Buhl, Das Leben Muhammeds (Leipzig 1930), 238-45
- Muhammad Hamidullah, The battlefields of the Prophet Muḥammad (Woking 1373/1953), 11-7
- W. Montgomery Watt, Muhammad at Medina (Oxford 1956), index
- W. Montgomery Watt, Badr, EI2; W. Montgomery Watt and Michael V. McDonald (trans.) The history of al-Tabari, vol. 7, The foundation of the community (Albany 1987), index
- Julius Wellhausen, The Arab kingdom and its fall, Arabic trans. (Damascus 1956), index
- Ṣāliḥ Aḥmad al-ʿAlī, al-Ḥijāz fī ṣadr al-Islām (Beirut 1990), 110-5
- Maḥmūd Shākir, al-Taʾrīkh al-Islāmī (Beirut 19917), 2:181-210.