Обсуждение:Ибн ‘Аббас

Encyclopaedia of Islam, Second Edition / ʿAbd Allāh b. al-ʿAbbās

(часто Ибн Аббас, без артикля), Абу л-Аббас, называемый аль-Ибр "врач" или аль-Баур "море", из-за своей доктрины считается одним из величайших ученых, если не величайшим, первого поколения мусульман. Он был отцом урманской экзегезы; в то время, когда необходимо было привести Урман в соответствие с новыми требованиями общества, претерпевшего глубокую трансформацию, он, по-видимому, был чрезвычайно искусен в выполнении этой задачи. Он родился за три года до хиджры, когда семья хашимитов жила взаперти в "Ущелье" (аль-Шиб); и так как его мать стала мусульманкой до хиджры, он также считался мусульманином. С юности он проявлял сильную склонность к точным научным исследованиям, насколько это было возможно в то время. Мы знаем, что вскоре ему пришла в голову мысль собрать сведения о Пророке, расспросив его сподвижников. Еще будучи молодым, он стал мастером, вокруг которого толпились люди, жаждущие учиться. Гордясь своими знаниями, основанными не только на памяти, но и на большом собрании письменных заметок, он читал публичные лекции или, скорее, занятия, придерживаясь своего рода программы, в соответствии с днями недели, по различным предметам: толкование Урдана, судебные вопросы, экспедиции Мухаммеда, доисламская история, древняя поэзия. Именно из-за его привычки цитировать строки в поддержку своих объяснений фраз или слов Урдана древняя арабская поэзия приобрела для мусульманских ученых свое признанное значение. Когда его компетентность была признана, его попросили о фетвах (особенно известно его разрешение на брак мутды, которое он позже должен был подтвердить). Урданические объяснения Ибн Аббаса вскоре были собраны в специальные сборники, из которых иснады восходят к одному из его непосредственных учеников (Фихрист , 33); его фетвы также были собраны; сегодня существуют многочисленные рукописи и несколько изданий тафсира или тафсиров, которые приписываются ему (правильно или неправильно, нельзя сказать , так как до сих пор не было проведено никакого изучения этого материала (Гольдзихер, Рихтунген, 76; ср. также Brockelmann, i, 190, S i, 331). Важность роли, которую Ибн Аббас сыграл в политических и военных событиях своего времени, не следует преувеличивать, как это делали его мусульманские биографы, под влиянием того факта, что он был дедом Аббасидов. Он сопровождал мусульманские армии в нескольких походах: в Египет (между 18 и 21 г. н. э.), в Ифридию (27 г. н. э.), в Джурджан и Табаристан (30 г. н. э.), а много позже (49 г. н. э.) он сопровождал Язида в его походе против Константинополя (с Абд Аллахом б. Умаром б. аль-Хаттаб). В битвах при Верблюде (36 г.) и Шиффине (37 г.) он командовал крылом войск Халифа. Из—за отсутствия громких подвигов и важных должностей, которые можно было бы записать, Ибн Аббас представлен нам позже, его биографами, как советник, которого халифы Умар и Атман высоко ценили, а также как советник—к сожалению, мало внимательный-Али и его сына аль-Хусейна. Истина заключается в том, что Ибн Аббас не входил в политическую жизнь до прихода к власти Хали и принимал в ней активное участие самое большее три - четыре года. На самом деле ему была поручена единственная официальная миссия-совершить паломничество в Мекку в тот год, когда халиф был осажден в своем доме в Медине. Именно по этой причине Ибн Аббаса не было в столице во время убийства Атмана. Вернувшись через несколько дней, он отдал дань уважения Хали. С этого времени ему поручались важные миссии, и после оккупации Башры (36 г. н. э.) он был назначен губернатором этого города. Он был одним из подписантов конвенции Шиффина (37 г. н. э.), которая передала двум арбитрам задачу урегулировать ссору между Хали и Мухавией, и в дискуссии с харуритами (см. Но отношения между Ибн заголовки, ключевые слова и халиф резко обострилась, в результате чего Ибн заголовки, ключевые слова и удалился в Мекку, отказавшись от своей резиденцией правительства, и что Али больше не рассматривается им в качестве своего представителя на Baṣra. Источники приписывают этому отступничеству Ибн Аббаса разные даты: 38, 39, 40, но есть веские основания полагать, что оно произошло в 38 г. н. э. (можно проследить перемещения Ибн Аббаса в течение этого года, и в последующие годы он больше не появляется на переднем плане). Предания, утверждающие, что Ибн Аббас был неизменно верен до самой смерти халифа, не заслуживают доверия. Каковы были причины этого отступничества? Некоторые арабские источники говорят, что Ибн Аббас обиделся, потому что Али упрекнул его в дефолтах, которые он якобы совершил в качестве губернатора; но истинный мотив его ухода с поста, который совпал со многими другими сторонниками Халифа, должен быть связан с другими, гораздо более важными событиями того периода: резня хариджитов в аль-Нахраване, которую Ибн Аббас, "по словам некоторых людей", заклеймил, и ложное положение халифа, который утверждал, что он халиф, когда, согласно вердикту арбитров, он больше не был признан таковым большинством мусульман. Позже Ибн Аббас сделал шаг, который можно было бы подвергнуть суровому осуждению, если бы точные обстоятельства не были совершенно неизвестны: он похитил провинциальные фонды Башры, вероятно, когда вернулся в город через некоторое время после своего бегства. Был ли этот захват преступным? Заметив, что этот поступок не умалил уважения, которым пользовался Ибн Аббас в мусульманской общине, можно предположить, что для его оправдания имелись вполне веские мотивы. Точно так же далеко не ясны события, в которых Ибн Аббас был замешан сразу после смерти Али. Аль-Хасан назначил его главнокомандующим своими войсками, но Ибн Аббас установил контакт с Мудавией: то ли по собственной инициативе, то ли по приглашению аль-Хасана-неясно; возможно, именно он успешно добился соглашения между двумя претендентами на халифат; он утверждал, что в награду за свои добрые услуги Мудавия признал за ним право присвоить захваченные им деньги (часть казны Башры). ¶ Все эти махинации Ибн заголовки, ключевые слова, казалось, определенных rāwī с imcompatible с достоинством подобного человека; и поэтому они передали их, очевидно, ошибочно, его брату, Хубейду Аллаху. Во время долгого правления Мудавии Ибн Аббас жил в Хиджазе; он довольно часто бывал при Дамасском дворе, главным образом, по-видимому, для защиты интересов хашимитов, которые были также и его собственными. Смутные события тех лет, которые последовали за гибелью первого и второго омейядов, вновь вывели Ибн Аббаса, возможно, против его воли, на политическую арену. Хотя информация, которой мы располагаем, фрагментарна, из нее можно сделать вывод, что Абд Аллах б. аз-Зубайр, подняв знамя восстания в Мекке, сильно разгневался на Ибн Аббаса, который вместе с сыном Али Ибн аль-Анафийи отказался признать его халифом. Оба были изгнаны из Мекки; в 64 году, в год осады города, они вернулись, но упорно сопротивлялись Ибн аль-Зубайру, что привело к печальным результатам: они были заключены в тюрьму. Аль-Мухтар, узнав об их опасном положении, послал из Куфы большой конный отряд, который неожиданно атаковал их. Именно благодаря Ибн Аббасу удалось избежать кровопролития в священном городе. Под защитой этого отряда освобожденные люди отправились в Мину, а затем в аль-Таниф, где Ибн Аббас умер некоторое время спустя (68/686-8). Приговоры, которые Каэтани и Ламменс вынесли Ибн Аббасу, противоречат тому уважению, с которым мусульмане всех времен относились к нему. Но доводы Каэтани легко опровергаются справедливой и тщательной критикой (особенно важно не путать рассказы из мусульманской библейской истории с хадисами о Пророке), и серьезные сомнения могут быть брошены на сходство с оригиналом портрета, набросанного Ламменсом.

(frequently Ibn ʿAbbās, without the article), Abu l-ʿAbbās, called al-Ḥibr ‘the doctor’ or al-Baḥr ‘the sea’, because of his doctrine, is considered one of the greatest scholars, if not the greatest, of the first generation of Muslims. He was the father of Ḳurʾanic exegesis; at a time when it was necessary to bring the Ḳurʾān into accord with the new demands of a society which had undergone a profound transformation, he appears to have been extremely skilful in accomplishing this task. He was born three years before the hid̲j̲ra, when the Hās̲h̲imite family was living shut up in ‘the Ravine’ (al-S̲h̲iʿb); and, as his mother had become a Muslim before the hid̲j̲ra, he also was regarded as a Muslim. From his youth he showed a strong inclination towards accurate scholarly research, in so far as such a conception was possible at that time. We know indeed that the idea soon occurred to him to gather information concerning the Prophet by questioning his Companions. While still young, he became a master, around whom thronged people desirous to learn. Proud of his knowledge, which was not based only on memory, but also on a large collection of written notes, he gave public lectures, or rather classes, keeping to a sort of programme, according to the days of the week, on different subjects: interpretation of the Ḳurʾān, judicial questions, Muḥammad’s expeditions, pre-islamic history, ancient poetry. It is because of his habit of quoting lines in support of his explanations of phrases or words of the Ḳurʾān that ancient Arabic poetry acquired, for Muslim scholars, its acknowledged importance. His competence having been recognized, he was asked for fatwās (especially famous is his authorization of mutʿa marriage, which he later had to vindicate). The Ḳurʾanic explanations of Ibn ʿAbbās were soon brought together in special collections, of which the isnāds go back to one of his immediate pupils (Fihrist , 33); his fatwās were also collected; today there exist numerous manuscripts and several editions of a tafsīr or tafsīrs which are attributed to him (whether rightly or wrongly cannot be said, as no study of this material has yet been made (Goldziher, Richtungen , 76; cf. also Brockelmann, i, 190, S i, 331). The importance of the role played by Ibn ʿAbbās in the political and military events of his time should not be exaggerated, as his Muslim biographers have tended to do, influenced by the fact that he was the grandfather of the ʿAbbāsids. He followed the Muslim armies in several campaigns: into Egypt (between 18 and 21 H.), into Ifrīḳiya (27 H.), into Ḏj̲urd̲j̲ān and Ṭabaristān (30 H.), and, much later (49 H.), he accompanied Yazīd on his expedition against Constantinople (with ʿAbd Allāh b. ʿUmar b. al-Ḵh̲aṭṭāb). ¶ At the battles of the Camel (36 H.) and of Ṣiffīn (37 H.), he commanded a wing of ʿAlīʾs troops. For want of resounding exploits and important offices to record, Ibn ʿAbbās is presented to us later, by his biographers, as a counsellor whom the caliphs ʿUmar and ʿUt̲h̲mān valued highly, and as a counsellor too—unfortunately litte heeded—of ʿAlī and his son al-Ḥusayn. The truth is that Ibn ʿAbbās did not enter political life until after ʿAlī came to power, and took an active part in it for only three or four years at the most. A single official mission had been, in fact, entrusted to him by ʿUt̲h̲mān, that of conducting the pilgrimage to Mecca the year the caliph was besieged in his house at Medīna. It was for this reason that Ibn ʿAbbās was not in the capital at the time of the assassination of ʿUt̲h̲mān. When he returned some days later, he paid homage to ʿAlī. From that time he was charged with important missions and, after the occupation of Baṣra (36 H.), appointed governor of that town. He was one of the signatories of the convention of Ṣiffīn (37 H.), which handed over to two arbitrators the task of settling the quarrel between ʿAlī and Muʿāwiya, and in a discussion with the Ḥarūrites (see Ḥarūrāʾ) he pleaded in support of the legal validity of that arbitration. But the relations between Ibn ʿAbbās and the caliph suddenly became strained, with the result that Ibn ʿAbbās withdrew to Mecca, abandoning his seat of government, and that ʿAlī no longer regarded him as his representative at Baṣra. The sources assign different dates to this defection of Ibn ʿAbbās: 38, 39, 40, but there is good reason to believe that it took place in 38 H. (it is possible to follow the movements of Ibn ʿAbbās during that year, and in the succeeding years he no longer appears in the foreground). The traditions which assert that Ibn ʿAbbās was consistently faithful until the death of the caliph are not worthy of credence. What were the reasons for the defection? Some Arabic sources say that Ibn ʿAbbās took offence because ʿAlī reproached him for defalcations which he was alleged to have committed as governor; but the true motive of his relinquishment of office, which coincided with that of many other supporters of ʿAlī, has to be related to other much more important events of the period: the massacre of the Ḵh̲ārid̲j̲ites at al-Nahrawān, which Ibn ʿAbbās, ‘according to certain men’, had stigmatised, and the false position of ʿAlī, who maintained his claim to be caliph when, according to the verdict of the arbitrators, he was no longer recognized as such by the majority of Muslims. Later, Ibn ʿAbbās took a step which one might be tempted to judge severely, were it not that the precise circumstances are completely unknown: he carried off the provincial funds of Baṣra, probably when he returned to the town some time after his defection. Was this seizure criminal? When one observes that this act did not diminish the esteem in which Ibn ʿAbbās was held by the Muslim community, one may suppose that there were some fairly valid motives to justify it. Similarly, the events in which Ibn ʿAbbās was involved immediately after the death of ʿAlī are far from clear. Al-Ḥasan appointed him general of his troops, but Ibn ʿAbbās established contact with Muʿāwiya: whether on his own initiative or at the invitation of al-Ḥasan is obscure; perhaps it was he who successfully brought about the agreement between the two claimants to the Caliphate; he maintained that, as a reward for his good offices, Muʿāwiya had recognized his right to appropriate the money which he had seized (part of the treasury of Baṣra). ¶ All these machinations of Ibn ʿAbbās seemed to certain rāwī ’s imcompatible with the dignity of such a personage; and so they transferred them, obviously wrongly, to his brother, ʿUbayd Allāh. During the long reign of Muʿāwiya, Ibn ʿAbbās lived in the Ḥid̲j̲āz; he went fairly frequently to the Damascus court, mainly, it seems, to defend the interests of the Hās̲h̲imites, which were also his own. The troubled events of the years which followed the deaths of the first and second Umayyads brought Ibn ʿAbbās once again, perhaps against his will, on to the political scene. Although the information which we possess is fragmentary, it can be deduced from it that ʿAbd Allāh b. al-Zubayr, having raised the standard of revolt at Mecca, became violently incensed with Ibn ʿAbbās who, with the son of ʿAlī Ibn al-Ḥanafiyya, refused to recognise him as caliph. Both were banished from Mecca; in 64, the year of the siege of the town, they returned, but they persisted in their opposition to Ibn al-Zubayr, with unfortunate results: they were imprisoned. Al-Muk̲h̲tār, informed of their dangerous situation, sent from Kūfa a large troop of horse, which delivered them by a surprise attack. It was thanks to Ibn ʿAbbās that on that occasion bloodshed was avoided in the holy city. Under the protection of this troop, the liberated men went to Minā, then to al-Ṭāʾif, where Ibn ʿAbbās died some time later (68/686-8). The verdicts which Caetani and Lammens have given on Ibn ʿAbbās are in contrast to the respect which Muslims of all periods have shown him. But Caetani’s arguments can easily be disproved by fair and careful criticism (it is specially important not to confuse accounts from Muslim biblical history with the ḥadīt̲h̲s concerning the Prophet), and grave doubts can be cast on the resemblance to the original of the portrait sketched by Lammens.

---

Bibliography

Biographies by Arab authors (numerous, but often repeat the same information, and mainly concerned with Ibn ʿAbbās’s scholarly activity): Ibn Saʿd, ii/2, 119-23, 125

iv/2, 4

v, 74-5, 216-7, 231 and Index

Balād̲h̲urī, Ansāb, ms. Paris, fos. 714r-731v

448v-451v

723

Kas̲h̲s̲h̲ī, Maʿrifat Ak̲h̲bār al-Rid̲j̲āl, Bombay n.d. 36-42

Ibn al-At̲h̲īr, Usd, Cairo 1280-6, iii, 192-5

Sibṭ ibn al-Ḏj̲awzī, Mirʾat al-Zamān, ms. Paris Ar. 6131, fos. 187v-190v

Ḏh̲ahabī, Maʿrifat al-Kurrāʾ, ms. Paris Anc. F. 742 = Cat. 2084, fos. 5v-6

Ibn Ḥad̲j̲ar, Iṣāba, Calcutta 1856-93, ii, 802-13, no. 9149

id., Tahd̲h̲īb al-Tahd̲h̲īb, Hyderabad 1325-7, v, no. 474: Ḥad̲j̲d̲j̲ī Ḵh̲alīfa, ii, 332-3, 335, 361 (no. 3267), 377 (no. 3389), 348 (no. 3175), 456 (no. 3706)

iv, 363 (no. 8789)

vi, 425 (no. 14179)

on I. ʿA. as for or against writing

i, 79

iii, 144.

Information about I. ʿA. as politician and warrior in all the chroniclers and historians who have dealt with the earliest Islamic history. E.g. Naṣr b. Muzāḥim al-Minḳarī, Waḳʿat Ṣiffīn, pub. ʿAbd al-Salām Muḥ. Hārūn, Cairo 1365, index

Ṭabari i, 3038, (cf. 3011, 3045 etc.), 3092, 3145, 3162, (cf. 3229-30), 3181, 3273, 3289, 3354, 3358-9, 3367, 3368, 3370, 3413, 3430, 3431, 3449, 3453-6

ii, 2, 86, 176, 222, 273-5

and index

Ibn al-At̲h̲īr, iv, 9, 105-6, and index

information also in the books of adab

e.g. Ibn ʿAbd Rabbihi, ʿIḳd, ii, 295-7, 301, 323-4 and index in Mohammed Shafi, Analytical indices to the K. al-ʿIqd, Calcutta 1935-7

Masʿūdī, Murūd̲j̲, iv, 228-30, 229—303, 330, 327, 353-4, 382, 390, 392, 410, 451

V, 8 sqq., 19, 106—113, 121-5, 129-31, 173, 177-9, 184-5, 187-8, 231-3 and index.

Other references in Caetani, Chronographia islamica, 68 a.H., par. 28.

Modern authors: A. Sprenger, Das Leben und die Lehre des Mohammed, Berlin, 1869, i, XVII

iii, CVI et seq.

J. Wellhausen, Das arabische Reich, Berlin 1902, 69-70

id., Reste arabischen Heidenthums, Berlin 1887-97, 12 et seq.

Caetani, Annali, Indices

vols ix and x passim

particularly i, Intr. par. 24-5 and 38 a.H., par. 219-27

H. Lammens, Études sur le règne du Calife Omayade Moʿawia I er, index

I. Goldziher, Richtungen der islamischen Koranauslegung, Leiden 1920, 65-81 and index

L. Veccia Vaglieri, Il conflitto ʿAlī-Muʿāwiya e la secessione khārigita riesaminati alla luce di fonti abādite, in Annali Ist. Univ. Or. Napoli, N.S. iv, passim, especially 75-6.

Cite this page

Veccia Vaglieri, L., «ʿAbd Allāh b. al-ʿAbbās», in: Encyclopaedia of Islam, Second Edition, Edited by: P. Bearman, Th. Bianquis, C.E. Bosworth, E. van Donzel, W.P. Heinrichs. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1573-3912_islam_SIM_0035>

1/40-41